Это будет сказка о любви

В общем-то, глядя на Кощея Бессмертного в его истинном обличье, сложно было не понять Елену Прекрасную.

– Да на кладбище какой-то раздрай творился, – пояснил Кощей, вновь обращаясь к дочери, – Устроили там мракобесие, а мне разгребай. И ведь есть же смотрители кладбищенские, а трупы и скелеты всё равно только меня боятся. И то, когда я в “кощеевом” облике.

Виринея хмыкнула, подцепив вилкой кусок хорошо прожаренной курицы. О да, никакой гадостью, вроде сырых крыс, семейство Бессмертных не питалось! А так же в их рацион не входили ни кровь девственниц, ни старинное золото (ну напридумывают же, ей богу!).

Пюре было нежнейшим, как и любила девушка, поэтому сейчас проблемы с гаданием временно отошли на второй план, хотя от этого не становились менее важными.

Да и как отцу рассказать? Он-то с Водяным сейчас в контрах… Из-за истории с мамой – Водяной же тоже хотел заполучить её. Не знаю, любил ли он маму, но отец в любом случае её Вениамину не отдал. Столько лет прошло с тех пор, столько воды утекло (простите за невольный каламбур), да и мамы нет давно, а они так и не общаются.

– Что-то ты задумчива сегодня, дочь, – Кощей, как всегда, был чрезмерно внимателен.

– Гхм… Да я… просто вечер сегодня такой – тянет на размышления.

Я ему расскажу. Но потом. Да, так лучше будет.

– Это не к добру, – покачал головой Кощей, отпивая из своего бокала, – Ну да ладно, мне с тобой поговорить нужно, Виринея.

По имени обратился. Чёрт.

Не то, чтобы Кощей дочь совсем по имени не звал, но так повелось, что как только имя её называет, так разговор непременно серьёзным оказывается. В последний раз такое было, когда Виринея с лешим поругалась, а он в отместку перестал им грибы, так горячо любимые Кощеем, поставлять. Конфликт был исчерпан, но отец тогда только и твердил: “Виринея, извинись”, “Виринея, зачем вообще было с ним связываться?”, “Виринея, смири свой нрав, до добра не доведёт”.

– О чём же, папочка? – вкрадчиво поинтересовалась девушка.

– О твоём будущем.

Виринея поперхнулась.

Ах ты ж…

– А что с ним? – осторожно спросила она.

– Тебе восемнадцать уже, как-никак. Пора бы о замужестве задуматься, о семье.

Виринею поражало, как подобные вещи можно говорить спокойным голосом, осторожно надрезая куриное крылышко. Кощей мог.