Это будет сказка о любви

 – Ох, и хлебнёшь ты с такой-то судьбой… Он-то, может, и не плох, да проблем себе успел нажить. Долг у него крупный вижу, да не в деньгах он, долг-то тот. Обязательство у него имеется некое. Это обязательство, стало быть, и препятствием для тебя обернётся. А ты маяться будешь, страдать… Внученька, а может перепишем мы судьбу твою? Я многое умею, а уж для тебя-то, кровинушка моя…

– Нет, бабушка.

Виринея задумчиво смотрела на карты, разложенные перед Ягой. На какой-то краткий миг, услышав, что её гадание верным оказалось, девушка почувствовала что-то вроде радости, а это ведь не просто так, не на пустом месте.

Уж чему она за свою короткую жизнь и научилась – это тому, что в мире ничего просто так не бывает, а уж в сказочном – и подавно!

– Виринеюшка? – окликнула её Яга.

Девушка встрепенулась и смогла улыбнуться.

– Нет, бабушка, – уже увереннее повторила она, – От судьбы не уйдёшь. Если так мне суждено, пусть так и будет.

Яга вздохнула и принялась складывать карты обратно в мешочек.

– Ох, дитятко, да разве ж мы с отцом твоим такой судьбы для тебя желали? Мы-то с ним хлебнули в своё время, но у тебя ведь всё иначе быть может… Ну не везёт отрицательным героям в сказках – ни в любви, ни в чём-либо ещё. Но ты-то наполовину лишь тёмная!

– Бабусечка, я всё знаю. Но так я решила.

Баба Яга поджала губы, но спорить не стала – знала, что бесполезно. Упрямство-то у них – семейная черта.

– Бабушка, – вдруг вымолвила Виринея, – А ты… любила когда-нибудь?

Пожилая женщина подняла на неё взгляд, полный некой тоски и невысказанных слов.

Наступила тишина, и Виринея даже решила, что Яга отвечать не станет, но тут старушка сказала:

– А как же, девонька? А как же? Без любви-то она что за жизнь? – губы Яги медленно расплылись в ностальгической улыбке.

Девушка растерялась, не зная, стоит ли продолжать разговор, но любопытство пересилило сомнения.

– А кто это был, бабушка?

– Иван. Ваня…

– Какой, бабушка?

За столько лет Иванов-то в сказках было не счесть.

– Царевич, девонька. Царский сын, младший из трёх братьев. Давно это было, я тогда старухой-то только прикидывалась, а самой годков-то всего двадцать было.

Старушка тихо рассмеялась, будто вспомнив давнюю шутку.

– Он-то, Иван, значит, приходит к избе моей, говорит заветные слова, мол, повернись к лесу задом, ко мне передом, а я в тот момент на крыльце стояла, ковёр выбивала.