Девальвация человечности

–Марк, – внутри него что-то встрепенулось, новость о старом друге разодрала рану, освежив так старательно, заглушенные им ранее воспоминания, – он жив? Я думал что… – его изумленный взгляд обрушился на собеседника вместе с голосом, в котором, более не чувствовалась враждебность, скорее появилось неравнодушное волнение.

–После того как он помог тебе, его продержали в тюрьме, несколько дней, точно не знаю. Последнее известие, что я получил от него, это разыскать тебя и помочь. Он прикрепил к посланию фотографию, смотри! – продемонстрировав миниатюрный, помятый снимок, что был спрятан на дне кармана его куртки, незнакомец продолжил свою речь.

 – Слава богу ты сам того не зная нашёл меня. А от Марка я, – голос его пронизывала нервная дрожь,– Я, – снова нерешительно начал он, – в общем, я молю бога, чтобы он был жив, а если жив, надеюсь что тело его, как и душа, лишены страданий.

–Господи, – обхватив голову, повторял Демьян, – Господи, я так на это надеюсь! – дрожащими руками он протянул руку к клочку старой фотографии, на которой распознал три лица: своё, Марка и Фреда.

Фотография была сделана в первый день после окончания войны и сохранила в себе образы трёх счастливых мужчин, с наслаждением вдыхающих первые глотки свободы, и достойно разделяющие их между собой, как равные. За годы дружбы они успели разделить и радости, и поражения, всегда искренне поддерживая, и наставляя друг друга, как это делают в семье, словно братья, разве что не кровные. Прекрасно понимая, насколько сильно он им обязан, Демьян еле сдерживал слезы, смятение чувств, благодарности и сожаления резко накрыли его и бушевали в ранимой душе по разодранной, освеженной ране, снова кровоточащей.

Боль, что он так старательно пытался спрятать в самые дальние уголки своей души, нахлынула неожиданно, словно шторм, превысив по эмоциональности привычные переживания. Это давило, выжигало и сжимало. Пытаясь восстановить дыхание, выровнять его, чтобы дышать, Демьян, снова опираясь на грязную стенку старого здания, медленно сполз по ней вниз, а упав на колени, закрыл холодными, трясущимися руками лицо, словно абстрагируясь от несправедливой реальности.

– Господи, лишь бы он был жив!

Все это время, незнакомец стоял в стороне, предпочитая не вмешиваться в эмоциональные баталии нового знакомого, даруя ему возможность принять наконец-то боль, которую он так старательно пытался подавить. Еще семь минут, уже дышит ровнее.