Девальвация человечности

Вы талантливы, и обязательно покорите этот мир!

–Этот мир уже покорен, – с досадой произнесла она, – и художество, как форма, отражения чувственного мира, благо пока не запрещено, но власть нас не жалует. Что уж тут сказать, политика такая, – она слегка сдвинула брови, но это было не столько возмущение, сколько досада и на её лице, от той грациозной улыбки, что пару минут назад освещала комнату, не осталось и следа.

–Не жалует? Что вы имеете в виду? – взволнованно спросил он.

– Именно то, что подразумевает это понятие.

Знаете, о каком случае говорил Игнат, ну, том самом, который породил в нём чувство, что мне нужна защита?

–Он ваш брат, это чувство породила в нем сама природа, первозданная любовь.

– Да, и правда – обескураженная столь чудесной мыслью произнесла Ия, – но вы же, прекрасно поняли, что я совсем не это имею в виду.

–Разумеется, я вас слушаю.

– Так вот, на прошлой неделе, в академии проходила выставка, где дозволялось участвовать лучшим студентам.

Одна из участниц, представила свою лучшую работу, позволив обществу прикоснуться к её тонкому произведению искусства. Представьте огромное полотно, художница изобразила величественную Фемиду с весами, заполнив каждый миллиметр картины могуществом справедливой Богини. На одной из чаш, расположилось анатомическое сердце, как символ вечной любви, на другой, две гемисферы, символичное отображение разума.

–Геми..что? Простите мне мою оплошность, но я понятия не имею о значении этого слова.

Ия слегка приподняла бровь от удивления, но смягчила этот жест скромной улыбкой, так что у Демьяна не возникло неприятных ощущений по причине своей неосведомленности. Затем она продолжила.

–Проще говоря, это два полушария мозга. Так вот, подножье Фемиды украшала золотая лента с надписью «Залог процветания – равновесие». Видите связь? Чёрт, Ат Мантира был на той выставке, и к несчастью, знанием латыни он не обделен. Бедную художницу прилюдно выгнали, а теперь, за антиполитическую пропаганду её держат в тюрьме и одному Богу известно, что её ждёт! – тяжело вздохнув, она перевела дыхание, – именно поэтому Игнат защищает меня, а ведь у него и так своей работы полно, теперь ещё и это.

Я пыталась ему объяснить, что крайне осторожна и не пишу таких работ, но теперь за нами в академии пристально наблюдают, и это всё усложняет.

Её речь была наполнена особым пылом, характерным для человека, зажатого обстоятельствами.