Провинция с высоким градусом

– Мадмуазель, может, вас ещё нужно поуговаривать? – шутливо бросил мельник, усаживаясь на свой велосипед.

Лизетт отряхнулась, отчего вокруг неё образовался белый ореол мучной пудры. Резво перебирая лапками в направлении хозяина, кошка отрывисто мяукала, будто отчитывая Гастона за нетерпеливость.

Молодой человек заботливо усадил питомицу в прикрученную к рулю джутовую корзинку и задиристо произнёс:

– Надеюсь, жена мне достанется менее сварливая, чем кошка.

То ли от яркого солнца, то ли поняв упрёк хозяина, глаза-блюдца Лизетт недовольно прищурились.

Добравшись до бревенчатого причала, возле которого было назначено свидание, Гастон убедился, что лодка на месте, а значит, ничто не препятствует речной прогулке с его дамой сердца.

Не прошло и пяти минут, как в поле зрения показалась Валентин. Из-под нежно-голубой юбки чередуясь, выскакивали носы аккуратных маленьких туфелек. Модный нынче рукав с объёмным фонариком, называемый «баранья ножка», на блузке Валентин обозначался воздушными романтичными рюшами.

Натренированная важность вмиг исчезла с лица мельника. Мысли рассеялись, брови чуть приподнялись, а глаза заволокла, словно хмельная пелена.

Первой с прибывшей девушкой поздоровалась Лизетт. Кошка примяла подол Валентин и ласково потёрлась о её ноги. После ловко запрыгнула на дерево, давая понять, что предпочитает дождаться влюблённых на берегу.

Парочка уселась в лодку. Отплыв от причала, застенчивая неловкость, всякий раз одолевавшая молодых людей в первые минуты встречи, была вытеснена бурным обсуждением прочитанного ими давеча романа. Гастон поднял из воды вёсла и, воспользовавшись образовавшейся паузой, произнёс:

– У вас такие красивые волосы, – мельник заворожённо наблюдал, за выбившейся из причёски, светлой прядью девушки. – Их цвет мне напоминает, хорошо просушенные, пшеничные зёрна в лучах солнца.

В попытках сдержать смех, Валентин плотно сжала губы и остановила дыхание. Но всё же не выдержала и звонко расхохоталась:

– На этот раз звучит даже изысканнее, чем «ресницы похожие на нескошенную траву».

– Но ведь они такие длинные и к кончикам загибаются, – стараясь оправдаться, мельник обаятельно улыбнулся.

Валентин, возможно, и рассердилась бы для вида, но эта, невероятно шедшая Гастону, щербинка между зубов, на корню рубила намерение.