Падаю в небо

У нее истерика! – кричал он

Скарлетт и Ллойд боялись пошевелиться, и были невольными зрителями сего спектакля. Со шприцом в руке, подоспела молоденькая медсестра и ввела успокоительное лекарство в первую попавшуюся вену. Ребекка потихоньку сникла и обмякла в объятиях мужа.

– Поезжайте, мы останемся здесь – Патрик, взял жену на руки и понес в свободную палату

– На выход девочки, уходим – Ллойд собрал дочерей и вывел на улицу

Палящее солнце, настолько разгулялось к обеду, что невыносимое пекло раскалило не только Кадиллак, но и взаимоотношения.

– Нам предстоит серьезный разговор, так что, по возвращению домой, не разбегаемся по комнатам. Понятно? – отец хлопнул по расплавленному капоту

– Да – синхронно ответили мы

Скарлетт опустила солнцезащитные очки, села в салон с мрачным видом. Я и Деми с разных сторон запрыгнули на заднее сиденье, предвкушая прохладный бриз во время поездки. Нам хотелось поймать любую освежающую нотку, чтобы набраться сил и выдержать родительские пытки.

По стечению обстоятельств, мы с Деми сблизились. Я уловила этот тонкий, не ограненный намек. Близкие люди, как и друзья, познаются в беде. А нам предстояло много неприятностей…

Есть в жизни такие мгновения, которые хочется пережить не один раз. Хотя, тот злосчастный разговор, я бы не согласилась воспроизвести вновь. Ллойд и Скарлетт сыпали нравоучения нам на голову, как разноцветное конфетти.

– Вы больше не будете общаться с теми ублюдками, что обесчестили Терезу! Глубокая морщина на переносице отца, обернулась очертаниями Гранд-Каньона.

– Обесчестили? – поправила я разгневанного мстителя

Удар кулака о дубовый стол, отрезвил меня в два счета.

– Не смей!!! Я не знаю, как тебя воспитывала Эмма, но теперь, ты живешь в моем доме! Тебя ясно?!

В моих глазах вспыхнули слезы, как серебряные монетки, а к горлу поступила тошнота. Скарлетт сложила руки на груди, покорно повинуясь мужу во всем. Мне было все равно, что он не закончил свою пламенную речь и что Деми, ждала та же участь.

Бросившись по широкой лестнице наверх, я мечтала побыть в одиночестве.

– Ну-ка постой! Я не разрешал уходить! – отец притормозил меня на последней ступеньке. Неторопливо повернувшись вправо, я шмыгнула носом. Он изменился в лице и, подтянув рукава, вернулся в просторную гостиную, одарив меня могильным взглядом. Не раздумывая, я вильнула в комнату и наглухо заперла дверь. Доносящиеся голоса, и визг Деми, заставили накрыться подушкой.