Бессмертие господина Марсиаля. Волшебная сказка

Она протянула к господину Марсиалю руку в рваной перчатке, и, заглядывая ему в лицо, единственным мутным глазом, заговорила, демонстрируя остатки гнилых зубов:

– О, добрый господин, подайте несчастной на пропитание!

Марсиаль несколько минут молча разглядывал старуху.

– Подайте, богатый господин, не дайте несчастной умереть с голоду! – продолжала та, подобострастно кланяясь и тряся протянутой рукой.

– Где она? – Спросил Марсиаль, и старуха удивленно выпрямилась перед ним, опустив руку.

– Кто?

– Где эта девушка?

– О ком говорит мой господин?

– Ты знаешь о ком! – и он достал набитый золотом кошелек.

В мутном глазу старухи загорелся алчный огонь, она нервно облизнула губы и протянула руку к кошельку. Но кошелек тут же исчез под плащом.

– Где она? – настойчиво повторил маг. Старуха указала рукой в сторону дома и пошла следом за Марсиалем, продолжая бормотать:

– О, добрый, богатый господин, не дайте умереть с голоду несчастной.

Лачуга была такой же убогой внутри, как и снаружи: два сломанных колченогих стула, деревянный стол с неубранными крошками и огрызками, узкая кровать с ворохом тряпья и холодная печь.

Холод в этом убогом жилище ощущался еще сильнее, чем на улице. И Марсиаль вздрогнул и зябко запахнул плащ. Вдруг из-под вороха тряпок и старых одеял на кровати послышался кашель. Волшебник подошел ближе и склонился над кроватью. В окна с трудом проникал слабый зимний свет и разглядеть лицо больного было трудно.

– Дай мне свечу! – приказал гость старухе.

Та порылась в темном углу и извлекла огарок свечи.

– Господин, ее нечем зажечь.

Но волшебник, взяв свечу, легонько подул не нее и крошечный язычок пламени заплясал над остывшем воском, освещая кровать и тонкое, почти прозрачное лицо девушки. Новый приступ кашля потряс ее.

– Зачем господину это несчастное дитя? – засуетилась старуха, – она все равно умрет, бедная сиротка!

– Она сирота? – Марсиаль подозрительно покосился на хозяйку убогой хижины.

– О, да! У бедняжки на всем белом свете нет ни единой родной души.

А теперь этот холод медленно сводит ее в могилу. Но зачем она вам, мой господин?

Марсиаль не отвечал, только смотрел на бледное лицо больной. Она не открывала глаз, хотя свеча бросала теплый свет прямо на прозрачные, с голубыми жилками веки. Из-под одеяла появилась рука с тонкими белыми пальцами и попыталась подтянуть лохмотья к подбородку, но сил не хватило.

– Она скоро умрет, – твердила старуха.