Леший

– Работай над своим эго. Пока тебя можно взять на слабо – ты уязвима. Вот только что ты навредила своему организму ровно на одну затяжку. А знаешь, сколько там вредных веществ? Твоей дистрофии не понравится.

– Вы что, издеваетесь? Сначала предлагаете, а потом же сами осуждаете? Это была проверка?

– В каком-то роде, да.

– Спокойной ночи. – девушка вышла из тамбура, громко хлопнув дверью и выбросив недокуренную сигарету в мусорный бак. Молча она вернулась в свой отсек, первым делом взяв в руки наушники и телефон.

– Сим? Ты чего? Плачешь? – тут же около нее присел Леха.

Она не плакала, просто у нее до сих пор разъедало глаза после недавней затяжки.

– Нет… – хрипло сказала она.

– Ты чего, курила? Ты? – он почувствовал запах табака и его глаза удивленно полезли на лоб.

– Иди в пень.

– Сим? Что-то случилось?

Она помотала головой.

– Я тут тебе сыру раздобыл. – он молча положил ей на колени круглую баночку плавленого сыра «Янтарь». Она любила этот сыр, только есть его опять было нечем.

Она достала из рюкзака перочинный ножик, раскрыла его и начала зачерпывать им сыр и намазывать на сухарь, который тоже оказался рядом.

– Меня заявили на Геленджик… – отрешенно сказала она.

– Ну, круто… А там можно с твоим… Разрядом?

– А что, у нас разряд теперь определяет степень позора? Как-то сговорились вы все, что-ли!

– Да спокойно, я тебе говорю просто про классификации.

– Меня заявили под вторым. – сказала она, доела сухарь с сыром и полезла на вторую полку. Леха небрежно кинул ей одеяло:

– Укройся, а то простынешь ночью-то.

– Это потому, что я тощая?

– Нет, потому, что мне не все равно, балда.

– Придурок.

– Спи уже! – он расправил ей одеяло и спустился на нижние ярусы.

Серафима повернулась на спину, уткнувшись взглядом в нависавшую над ней багажную полку. Все уже закончили играть в карты, потому что в вагоне уже выключили яркий свет, и начинали расходиться по своим полкам. Краем глаза было видно, что один Леха только сидел на нижней полке и смотрел в окно, размышляя о чем-то серьезном, судя по выражению лица – осмысленный взгляд отсутствовал, а брови были сведены и образовывали две четкие морщинки на лбу.

На мгновение Серафима залюбовалась. И почему они до сих пор дружат? Пора бы уже перейти на что-то более серьезное, чем просто дружба. Но дружба тоже важна. Например, когда она – плавленый сырок. Серафима перевернулась на другой бок, начала слушать мерный стук колес, и сама не заметила, как заснула.