Четырнадцать дней непогоды

Если бы я имел надежду когда-нибудь вновь видеть вас…

– Через несколько месяцев я окончу Смольный и вернусь в деревню. А за это время мы, действительно, могли бы писать друг другу, – сказала Соня и тут же, смутившись, опустила глаза.

– Вы не представляете, как осчастливили меня, Софья Сергеевна, – Евгений не скрывал восторга, столь не свойственного ему. А Соня от его слов покраснела еще сильнее.

– Завтра я уезжаю, – проговорила она.

– Я сегодня же напишу вам. И когда вы приедете в институт…

– Сразу же найду ваше письмо, – закончила Соня, уже не смущаясь.

– Мне бы так хотелось еще поговорить с вами. Но скоро вернется генерал, и мое присутствие на свадьбе вряд ли понравится ему.

– Он так заботится о вашей безопасности, поймите это, Евгений…Васильевич, – запнулась Соня.

– Нет-нет, не поправляйтесь, зовите меня по имени. Мне очень жаль, но я должен идти. Евгений взял Сонину руку в свою и поцеловал ее.

– Прощайте, Софья Сергеевна.

– Соня. Рунский, забывшись, еще раз поцеловал ее руку и, проговорив: «До свиданья, Соня», быстрыми шагами отошел от девушки.

Не оглядываясь, чтобы окончательно не выдать своих чувств, он поспешил к Павлу и Евдокии, чтобы, попрощавшись, скорее вернуться в Горино. Едва он отошел от кресел, где сидел подле Сони, как его остановил Алексей Мирский. Поручик был очень оживлен шампанским и танцами с княжною Полин.

– Ты уже уходишь? – удивленно спросил он у Рунского.

– Пора. Меня могут хватиться дядя и тетя. Не думаю, что им понравится мой визит на свадьбу Евдокии, против брата которой они, особенно ma tante, настроены крайне недоброжелательно.

– Тогда и я отправлюсь с тобою, – предложил Алексей.

– А вот это лишнее, мой друг. Оставайся с очаровательной княжною Прасковьей. Счастье нужно ловить на лету!

– Спасибо, что ты так понимаешь меня. Чуть не забыл, – Алексей достал из-за мундира конверт, – это пришло от Мишеля. Он попросил меня передать письмо тебе лично – Аглаэ не решилась писать приглашение на свадьбу прямо в родительский дом.

– Что ж, разумно, – усмехнулся Рунский, принимая конверт. – Остается только придумать, как мне ускользнуть от тетушки в Петербург на свадьбу кузины. До свиданья, Алексис, – сказал Рунский и, попрощавшись с женихом и невестой, вышел на улицу.

Холодный ветер, подувший прямо в лицо, освежил его голову, в которой теснились противоречивые мысли. Пробегая глазами письмо Михаила, Рунский решил во что бы то ни стало ехать в Петербург.