Повелительница драконов. Чтобы обрести мир, сначала нужно пройти через войну…

 – Такого раньше никогда не было!

Драконы не унимались и как следствие щит слабел. Мои ноги подкосились, когда я ощутила пламя на своей коже, которого на самом деле там не было, и представила как оно превращало меня в горстку пепла. К счастью, Кай смог удержать моё обмякшее тело и не дал ему рухнуть на землю.

Кай

Мы были в пути несколько часов. Я абсолютно забыл о том, что в моей карете находилась девушка: мы с Милиром были заняты, ведя телепатические переговоры с Альвидасом. Он предложил встречу и, так как мы уже находились на его территории, было решено устроить её в ближайшем баре, в котором маг клятвенно обещал появиться в течение следующих десяти-пятнадцати минут.

Отправив начальника своей стражи вместе с его подчинёнными в бар, я слез с лошади и поспешил проверить Селену. Она мирно спала и лишь изредка посапывала, словно была маленьким щеночком, которых мне так не хватало в детстве. Это было настолько умилительно, что я, как дурак, заулыбался.

Селена была живее всех девушек, которых я когда-либо встречал или спал в своей постели.

Глядя на её умиротворённое лицо, я окончательно решил, что она не достанется никому, кроме меня. В последний раз такое желание возникало у меня только к девочке, которую я встретил девять лет назад и которой скорее всего уже давно не было в живых. Возможно, я даже был причастен к её смерти: она помогла мне, когда другие отвернулись. Девочка могла поплатиться за один лишь разговор со мной, не говоря уже обо всём остальном, но я не терял надежды, продолжая её поиски.

Я понимал, что слишком задержался, рассматривая Селену, поэтому тихо закрыл дверь кареты и оставил её одну, чтобы она могла спокойно отдохнуть.

Войдя в бар, все взгляды окружающих тут же обратились ко мне. Некоторые из них знали кто я, другие были наслышаны, а третьи просто строили догадки. Мудрые мужчины отсели от нас с Милиром подальше и стали говорить на полтона тише. В любой другой раз я оценил бы их уважение, но сегодня излишние внимание и покорность меня слишком раздражали.

– Зачем ты взял её с собой? – спросил друг, вырвав меня из размышлений.

– Мне стало её жаль.

– Тебе стало её жаль? – такого удивления на его лице я не видел уже очень давно.

– Да, Милир, мне стало её жаль. Если раньше я не проявлял жалости, это не значит, что я на неё не способен, – ответил я, отпив из бочонка.

– Она тебе нравится, не так ли? – Милир вкрадчиво посмотрел в мои глаза. Это значило, что если я совру, то он узнает об этом.