Чернолунье 2. Воровка сердец

 – Отдай всё, что у тебя есть, и камень твой!

Лилит опешила от такой наглости, а женщина мерзко загоготала.

– Я так и думала! – воскликнула девчонка. – Всё это обман с целью выжать побольше бабла из лохов!

– Я говорю только правду, – прошипела женщина, зло скаля острые зубы. – Или деньги тебе дороже жизни твоего дружка?

Лилит задохнулась от негодования. Как? Откуда? Эта ведьма!..

– Ладно! – отрезала она и грохнула на столешницу мешочек полный денег. Верёвка развязалась, и в темноте засверкало золото и серебро.

Девчонка яростно прикусила нижнюю губу.

– Вот и порешили! – воскликнула довольная торговка, небрежно кинула Лилит лунный камешек, а сама накинулась на деньги, как коршун на падаль.

«Бестяшка» тихонько приземлилась в ладони и казалась совсем невесомой и хрупкой. Прямо как жизнь Дая.

Лилит нежно прижала Адуляр к груди, едва сдержав предательский шмыг носом.

– Камень очень хрупкий, Лилит, – предупредила цыга, совсем без акцента. – Будь с ним аккуратнее, чем с чёрным.

Но Лилит уже не слушала её. Она обмирая пятилась прочь от лавки с зеркалами и от таинственной торговки, чей облик начал походить на птичий. Женщина вся сгорбилась, как старая ворона на суку, её пальцы худые и узловатые вытянулись корявыми ветками и скрючились, обрастая острыми ногтями; подобно клюву удлинился нос.

Лилит едва не упала, споткнувшись о гравий на дороге.

Где-то прокричали её имя. Зен. Точно он.

Лилит повернула в направлении знакомого голоса, показавшегося ей сейчас самой прекрасной музыкой.

– Как узнать в ком прячется Сурт? – напела торговка скрипучим, загробным голосом. – Прячется, прячется, он уже тут…

Лилит похолодела от ужаса и сорвалась с места.

Она бежала, а каркающий хохот нёсся ей в спину. Песня с бойким мотивом окутывала её как смерч, двоилась, и троилась, и кружилась вокруг головы, путала мысли, размывала рассудок.

Лилит заткнула уши, но всё равно продолжала слышать её:

Звёзды исчезли, явилась луна,

Свет её жёлтый обманет глаза…

Песню горланили на разные голоса, перемежавшиеся с собачьим лаем, поросячьим визгом, осиным жужжанием и комариным писком, и создавалась жуткая какофония.

Ночь не темна, тьма не пуста.

Холод и дрожь снедают тебя.

Лилит хотелось кричать. Музыка водила перед ней хороводы. Бешено-весёлая, громкая, стучащая как барабан, как марш.