Пыльная корона

После папиного музыкального террора она явно побаивалась мужчин в доме. Да и вообще была нежная, доверчивая, совсем не публичная. Марина, мало что понимавшая в contemporary dance, знала одно: с таким характером быть на сцене – нонсенс. И где, простите, локти, которыми расталкивать конкурентов… Локтей не было, но был дар преображения. И глаз горел. Правда, более ничего – ни хватки, ни протекций, ни умения манипулировать. Училась Рита так себе. Окончила школу, устремленная к энергичной модернизированной Терпсихоре.

У нее были основания надеяться. Школьная танцевальная студия к тому моменту взлетела до статуса модного коллектива. Пока в узких кругах, но она стремительно набирала обороты. Рита начала ездить на гастроли. В том числе заграничные.

Тревогин с дочкой не виделся годами. Папенька объявил танцы «хореографическим бл… ством». Негодовал и обличал. Теперь виновата уже была тетя Марина, допустившая скользкий путь и моральное падение юного дарования. До Риты раскаты грома не дошли – она была в Баварии, танцевала, кроме прочего, в настоящих замках.

Марина решила плюнуть на отсутствие у племянницы серьезного образования. «Поступит на народное отделение в музучилище», – рассуждала она сама с собой, когда вязала пинетки на продажу. Была у нее такая грошовая отдушина…

А потом вылезла на свет эта паскудная адюльтерная история! Тревогин сердечно-сосудисто слег. Рита пошла его навестить. Отец попросил ее сбегать к своей ученице – та раздобыла редкое лекарство.

Именно в этот злополучный момент Ритка познакомилась с мужем Анны Карловны. И понеслась душа в рай!

– Анна Тромб моя лучшая ученица! Уважаемый человек, достойная семья!!! – сипел едва выкарабкивавшийся из криза Тревогин. – А моя дочь, видимо, обыкновенная проститутка.

После того вечера разоблачений Марина заработала нервный тик. Больше всего ее пугала фамилия Тромб. Просто до дрожи.

Сашка встал на дыбы. Он наотрез отказался возвращаться к «бобрихе Уле». «Буду учиться только у Антона! Идите лесом!» Разъяснять, умолять, взывать к разуму и милосердию было бесполезно.

Да и не получалось в полную силу, ибо внутренне Тина чувствовала его правоту. Не держит он нос по ветру в поиске самых теплых местечек под солнцем. Стратегических подводных течений не чует. Что ж, мамаша сама его таким воспитала. А железобетонное упрямство – это его личный вклад в собственный характер.

Будешь давить – он вообще откажется учиться.