Пыльная корона

А мы, рохли, полагаем, что это влияние магнетической харизмы на массы. Оставьте этот анахронизм в прошлом веке: постмодерн узаконил топорную бронебойную саморекламу в лоб. Или просто самопровозглашенный абсолютизм.

– …дело даже не только в том, что он плохо играет. Он не знает элементарных основ.

Валентина до смертного часа будет помнить это существо – Анну Карловну Тромб. Все в ней было узким и недобрым. Особенно голос. Это была очищенная от примесей мизантропия второй октавы.

– …я попробую позаниматься с вашим сыном.

Через месяц мне все станет ясно. Если я скажу, что ему не нужно играть, он должен будет из музыки уйти.

Валентина очнулась от иезуитских воспоминаний. Уля ее внезапно атаковала вопросом о Сашкиной судьбе. Это было весьма некстати, потому что открывать карты и рассказывать об Антоне-спасителе не хотелось. Казалось, любая утечка информации в сторону вражеского лагеря могла навредить. Сашке ли, Антону… И Валентина принялась торопливо уходить от ответа и переводить стрелки на другую тему.

Дескать, пока все неясно, и даже говорить об этом не стоит, и – матерь божья, какой кошмар-то! Анна Карловна! Как же так?! Да что же это… – и далее волнообразно, по экспоненте, не забывая выуживать крупицы информации. Уля вроде должна была сделать скорбное лицо. Но у нее получилось скорее раздраженно-нетерпеливое, как у тех, кто за тобой в очереди в кассу, а ты замешкался. Она не очень охотно рассказала, что Анна Карловна покинула этот мир несколько дней назад, ее нашли в сквере поздним вечером. Следов насилия не было, она, скорее всего, чем-то отравилась…

– Или была отравлена, – уточнила Валентина.

И кто ее за язык тянул… Уля насторожилась. Тина махнула рукой: иду ва-банк! И подробно рассказала о том, как их с Сашкой вызывали в полицию. И особенно о том, что никак не взять ей, простофиле, в толк, откуда же у органов правопорядка Сашин номер. Ведь наверняка Анна Карловна, царство ей небесное, сразу освободила память своего айфона от нерадивого ученика, который толком и учеником стать не успел.

– Я бы не стала делать категоричных предположений, – холодно возразила Ульяна. – Анна Карловна никогда не вычеркивала человека раньше времени и всегда старалась дать ему шанс…

– Неужели?!

Валентина была готова вырвать свой язык. А еще сына упрекает в несдержанности и неучтивости. Точнее, упрекает в том, что ей приходится выслушивать за него упреки. И поделом! Сначала надо научиться контролировать себя.