Тетя Пеларгония и тайна рода

Наверное, беретом и тапками вас снабдил тот же кропотливый краевед-галантерейщик, который расшил стразами незабвенную монгольскую шапку. Не сомневаюсь, что скоро он станцует для вас, бряцая деревянными яйцами Фаберже.

Сама от себя не ожидала столь гневной отповеди. Но, как правило, если я делаю нечто, чего сама от себя не ожидаю, выясняется, что я права.

Глава 3

Жизнеутверждающая жвачка

– Больше не надо знакомить меня с мужчинами, которые неровно дышат к кактусам, а также к странным головным уборам и резным тростям, – заявила я Пеларгонии, когда она позвонила проведать меня.

– А… обожглась, – с едкой ухмылкой отозвалась старая интриганка. – Кто ж тебя просил продолжать знакомство с нашим чудаком, тем более давать ему свой домашний телефон?

– Еще скажи, что ты без тайного своднического мотива призвала Вампира Аркадьевича провожать меня! – возмутилась я таким вероломством.

– Неужели ты полагаешь, что я буду сводить тебя с человеком, которого сама называю вампиром?! Я пригласила его, чтобы он проводил тебя до метро и не более.

Ну что у тебя за ход мыслей, Ника! Просто ужас, куда катится моя репутация. И это так несправедливо… – всхлипнула Пеларгония.

– Тетя, хватит лицемерить. Вы даже не скрывали своего злорадства в голосе…

– Кукла моя, это не злорадство, это просто мой богатый жизненный опыт, который порой выглядит как мизантропия. Ну хорошо, признаю, это была небольшая проверка, и она подтвердила некоторые подозрения по твоему поводу.

– Какие еще подозрения?!

– Приходи ко мне, узнаешь. Некоторые вещи невозможно объяснить по телефону.

И я пошла, хоть и с легким презрением к своему лихорадочному любопытству. Однако я была так уязвима после эскапад человека, что первый за год после моего развода сделал мне предложение. Слабость простительна. Более того, стремление прояснить, что за вредительские подозрения у Пели Антоновны насчет меня, заставило преодолеть страх. Ведь я могла нечаянно столкнуться на лестнице с Вампиром Аркадьевичем! Но столкнулась я совсем с другим персонажем.

В сумерках я заметила, что у Пелиного подъезда копошится примечательный субъект. Он умудрялся даже в тусклом свете фонаря излучать бодрость и жизнерадостность, хоть и вид имел довольно бомжеватый. Грязная, с черными пятнами косматая дубленка а-ля «рыбак 70-х», кроличья шапка, которую наверняка подбрасывали еще в честь полета Гагарина в космос, и широкое щербатое дно улыбки, обрамленное щетиной.