О театре – с любовью. Записки зрителя

Драматург же обязан не только написать сценарий пьесы с оригинальным сюжетом, но всё это показать натурально, в лицах, с индивидуальными характерами каждого из героев. Чтобы было ЧТО играть актёрам.

Требуется заинтриговать зрителя в «завязке», заставить поволноваться и сопереживать в сценическом конфликте и огорошить, поразить в финале. Притом делать это нужно с помощью минимально краткого текста и пояснений, чтобы и режиссёру осталось место, где приложить свою творческую фантазию, и зрителю что-то додумать самому.

Именно такой спектакль надолго останется в памяти. Иначе будет скучно, и мы вместо оваций получим аплодисменты «ногами».

С детьми ещё серьёзнее: если автор пьесы, режиссёр, артисты не сумели заинтересовать, увлечь малышню в течение первых минут показа, – всё пропало. Они начнут вертеться, шептаться, смеяться, то есть заниматься «своими» делами, и вернуть их внимание к сцене будет непросто.

Благодарные зрители Котласского драматического

Нет смысла перечислять многочисленные, порой совершенно противоречивые и фантастические, варианты задуманной пьесы, которые возникали в моей несерьёзной голове при работе над ней.

Сейчас я вспоминаю о них с улыбкой и смущением. Но человек я хоть и импульсивный, но упрямый в достижении цели.

Постепенно, словечко за словечком, сценка за сценкой, действие сложилось. Теперь требовалось полдюжины небольших, различных по мотиву и по смыслу песенок, чтобы действие получилось разнообразнее и музыкальнее. А песни, как известно, – это стихи, положенные на музыку.

А стихи – это высшая форма человеческой речи, подчинённая строгим поэтическим законам, в которых я ничего не смыслю. И тут я «завяз» надолго…

От «песенной» беспомощности и отчаяния я даже предлагал написать эти песенки нашим профессиональным поэтам, в том числе и ныне покойным И. П. Яшиной и Л. Н. Мусоновой, пусть земля им будет пухом.

Увы! Чужие сюжеты поэтов не вдохновляли… Тогда я рассердился и сам всё написал за одну неделю! Как видите, помогли и упрямство, и творческая злость, и присущее мне от природы чувство ритма.

Когда пьесу прочитали, обсудили и одобрили десяток человек, одна уважаемая театральная дама, без объяснения причин, но с ехидной усмешкой и глубоким сарказмом заявила мне в лицо: «Какая же гадость эта ваша пьеса!»

Удар был настолько неожиданным и сильным, что я не нашёлся, что сказать. Таким ударом, случалось, «сбивали с ног», ломали судьбы творческих людей. Но я выстоял.