Мой личный джинн

– Так почему же, Барретт, ты не выполняешь условия сделки? – тон репортера вновь стал обрастать льдом. Сейчас голос звучал так, словно топор точили о камень, приводя в порядок к предстоящей казни.

– Я из кожи вон лезу, чтобы она осталась в редакции. Я даже заключил с ней пари. Если ей не удастся до пятницы предоставить мне сенсационный материал, то она продлит контракт.

На тонких губах Грегори появилась довольная ухмылка.

– А ты не такой тупой, каким я тебя считал,– сухо похвалил Клайда журналист.

Но Клайд знал: еще рано расслабляться, самое страшное впереди.

– Есть ещё вторая часть уговора: если она все же напишет статью, мне придется взять ее в штат в качестве репортера, и она получит свою собственную колонку. А сегодня… – Барретт замялся. – Она что-то откопала. Может, она блефует?

– Ты идиот, Барретт, – прошипел Грегори. Он знал прекрасно свою бывшую супругу, та не станет лгать, если ей удалось найти что-то дельное. – Ты ничего не можешь сделать по-человечески.

Завтра я прилечу в Лос-Анджелес. Я найду решение.

– Да, мистер Тэйлор, – пискнул Клайд. Он возблагодарил Всевышнего, что в пабе было шумно и никто не слышал его фальцета.

– На этом и закончим, – Грегори отключил телефон и швырнул его на диван. К счастью, гаджет мягко приземлился на подушку, не получив повреждений. Грегори такой расклад не удовлетворил. Он, издав отчаянный вопль, швырнул кинжал в стену.

– Дрянь, дрянь, дрянь!!!! – воскликнул он, тяжело дыша. Ему срочно требовался холодный душ, чтобы остудить кипящие эмоции.

Отправившись в ванную, репортер не заметил, как клинок легко вошел в кирпичную стену, словно в мягкий сыр. Он уже включил воду, когда из отверстия посыпалась не красная крошка, а песок из серебристых крупинок и ярко-синего лазурита, образуя на дорогом паркете стремительно растущий холм.

С наступление вечера Город Ангел превратился в симпозиум нечисти. Народ, разодетый в причудливые костюмы, заполнил улицы, словно назревала революция.

Дети, весело вереща, отправились на охоту за сладостями. Многие взрослые, избавившись на ночь от малышни и доверив чадо няням, намеревались от души повеселиться на вечеринках и в барах.

Повсеместно виднелись тыквы с горящими глазами, причудливые лохмотья паутины и муляжные скелеты, уж больно походящие на настоящих. Ночь жути и безудержного веселья вступила в свои права.

Чайнатаун этим вечером также не обошел стороной Хэллоуин.