Мистерия

– Какого хера ты делаешь?

Она пробормотала только: «Хочу домой», и бросилась прочь, как мокрая кошка. Кое-как прорвалась к выходу, глянула на красную Машину щёку, сухие жёсткие глаза, выбежала в подъезд и дальше наперерез через ночной двор, не оглядываясь.

Однако худшее случилось наутро: Лиза рассказала о произошедшем друзьям, свято веря, что в их компании принято делиться всем. Маша, когда узнала, вызвала на разговор: «По-твоему я виновата, что отчим пьёт?» Лиза сперва не поняла вопроса. «Нет? И всё же ты решила меня наказать».

Лиза стала оправдываться, но впустую. «Влад отвёл меня в сторону, сказал: зови, если будет плохо». «Вот! – обрадовалась Лиза. – Ты ему нравишься». Маша скривилась: «Ты всё испортила. Не только Дима умеет вытирать об людей ноги».

А через неделю двор потрясла другая история: как Лиза провела ночь на улице, когда к матери пришёл любовник. Откуда взялась сплетня, догадаться было нетрудно: Маша рассказала. Хотя подруга могла бы ранить Лизу и больнее: стоило лишь рассказать Владу или Грише, как нагноилась у бедняжки любовная рана.

Через двоюродного брата или друга отголоски желчных признаний докатились бы до Димы, и от стыда Лиза провалилась бы в керченские катакомбы. Думала бы, думала, думала, что Дима узнал о её страданиях и остался доволен собой. Однако Маша сжалилась и не проговорилась. Позже они обменялись извинениями, но доверие так и не вернулось. Лиза скучала по прежней дружбе.

Теперь же Маша, не прощавшая слабости ни себе, ни другим, кричала ей, забившейся в угол чужого дома:

– Посмотри в подвале, хорош трусить!

И Лиза почувствовала, что не сможет попросить друзей вызвать полицию, разбить окно или выломать дверь.

Это значило бы испортить всем вечер, к тому же, посвящённый Диме. У неё едва ли было такое право.

Лёша указал пальцем себе под ноги и сообщил:

– Внизу есть окно в подвал. Открывается изнутри. Ты бы пролезла, ты худенькая, но я не знаю…

– А какие ещё у неё варианты? – хмыкнула Маша.

– Ладно, – буркнула Лиза.

 – Ладно!

Она подошла к люку в полу, подобрала рукой подол платья и присела на корточки. Деревянная крышка была совершенно гладкой: ни ручки, ни кольца, ни выемки. И как хозяйка так быстро исчезла?

Лиза сломала второй ноготь, прежде чем лаз всё-таки открылся. Повеяло густым сладковатым ароматом с ноткой плесени и сырости. «Картошка гниёт, – успокоила себя она. – Надеюсь, самое ужасное, что меня ждёт, – заваленный хламом подвал».