Анна и бесконечность

Развитые государства делали ежеквартальный заказ с предоплатой. Получая произведенные Newbody импланты, они принимали на себя обязательство брать деньги со своих граждан только за операционное вмешательство при постановке импланта. Чтобы искоренить инвалидность в неразвитых странах, у которых не было денег, чтобы позаботиться о своих гражданах, развитые государства платили на 30 % больше себестоимости производства. Это была приемлемая схема, потому что аналоговые Newbody коммерческие организации неизбежно выставляли ценник выше.

Так что даже при 30 % прибавке для развитых стран конкурировать с Newbody было невозможно.

Разработав упрощенную версию имплантов, с минимальной стоимостью производства, и используя 30-процентную надбавку, Newbody удалось добиться того, что 50 % всех произведенных имплантов отправлялись в бедные страны.

Однако, к сожалению, мы с Аланом не успели добраться до внутренних органов. Старость настигла нас быстрее. Механизация обмена веществ требовала намного больше времени, чем у нас было.

– Алан, скажи, как ты понимаешь любовь?

Он задумался, выгнул пальцы три раза в обратном направлении и ответил:

– Любовь, Анна, это никогда не расставаться.

Наш вклад с Аланом в развитие технологий был высоко оценен. Наша целеустремленность и преданность делу стала причиной, почему нас включили в программу.

Суть программы, которая существовала в тот момент времени, заключалась в следующем: особо ценные для общества индивидуумы, выбранные на международном уровне, получали шанс продолжить жизнь за рамками своего тела.

Гарантий никто дать не мог, но это был шанс. Программу только запустили, и насколько она будет успешной, никто не знал, но решение попробовать было твердым. Я говорю о пересадке головного мозга в донорское тело.

Я уже упоминала, что мы не успели добраться до механизации органов и обмена веществ, поэтому полностью механическое тело оставалось недостижимой целью тогда.

Донором мог стать человек, который умер без значительных физических повреждений.

В тело пересаживался весь мозг полностью, жизнедеятельность которого искусственно поддерживалась. Ну а дальше… как повезет. Почти половина умирали во время операции. Еще 40 % после операции. Итого выживало около 10 %. Кажется чудовищным, не правда ли?

На самом деле все было еще хуже.

Не все, кого записали в программу, соглашались, но, с другой стороны, выбор был не так широк между смертью и «скорее всего, смертью».