Смысл ищет Марию

И да… у Фрэнка счет оказался на несколько тысяч больше.

Фрэнк сказал менеджеру: «Я не работаю с банком, который не может сохранить элементарную конфиденциальность. Это не профессионально». А Марк в присущем ему экспрессивном стиле заорал в трубку: «Вы просто шайка идиотов, которые не умеют даже письмо с курьером отправить. Надеюсь, вас скоро закроют. Я с вами никаких дел больше иметь не намерен».

Новость об уходе братьев разнеслась по банку за считанные минуты. Анна, железная, надменная Анна, плакала как девочка.

Я тихо стояла рядом, опустив голову и не знала, что сказать. Она подняла на меня свое лицо, искаженное гримасой злости, ее глаза сверкали. Тихим голосом она отчеканила:

– Ты позор для ресепшен, который не смыть. Вся компания будет винить во всем секретарей, считая нас безмозглыми вредителями. Ты уйдешь, а я еще долго буду пожинать плоды твоих разрушительных действий.

Я не ответила, мне не хотелось расстраивать ее еще больше. Ведь это она ошиблась, неправильно определив адресатов.

Но это и не важно. В этот момент я сделала для себя еще один вывод: за свою работу ответственность несу я. Если я отправила эти документы не по адресу, значит, это моя вина. Неважно, кто и что мне сказал, надо было перепроверить конверты, прежде чем писать адрес.

Между тем к стойке ресепшен приближалась целая делегация, возглавляемая начальницей клиентского отдела, за ней, решительно сжав кулаки, шли двое менеджеров, работавших с Фрэнком и Марком.

Я приготовилась к тому, что справедливость наконец восторжествует и меня уволят. Надо было собраться, чтобы выдержать это с честью. Делегация остановилась, все взоры были обращены на начальницу, она была немногословна:

– Кто?

Я выпрямилась и ответила:

– Я.

– Минуту на сборы и вон отсюда. Я не уйду, пока за тобой не захлопнется дверь, – она говорила это, чеканя каждое слово.

Все молча смотрели, как я поспешно собираю вещи и одеваюсь, в глазах не было жалости, все жаждали крови.

Но самым тяжелым для меня было молчание этих людей. Меня душил жгучий стыд, щеки горели. Эта пара минут, пока я собиралась, тянулась очень долго. И все же наказание было справедливым. Я нанесла этому банку ущерб, он должен был выплюнуть меня, избавиться от меня, как от инородного тела, как от раковой опухоли, которая так быстро наросла.

Как только входная дверь захлопнулась за мной, я почувствовала облегчение.