До любви одно проклятье

Глава 2

Серафина

– У страха глаза велики, – успокаивала меня в детстве бабуля.

Не спорю, чем сильнее себя накрутишь, тем ярче будет работать твоя фантазия. А накручивать я себя умею прекрасно. Могла бы веретеном у швеи подрабатывать день и ночь. Не пришлось бы тогда быть ведьмой на полставки и ко всяким жутким парням в спальни незаконно проникать.

В папенькином замке, в каждой отброшенной стулом тени мне чудился по меньшей мере дракон. И я с пронзительным визгом неслась по коридорам, пугая слуг, замковую нечисть и отца.

Всякий раз тёмный лорд вздрагивал от моего вопля и разливал чернила по документу.

– Дракон. Там дракон! Вот – такие зубищи!

И вот я выросла, и пусть больше не несусь к папе в кабинет дрожа от ужаса. Страхи никуда не делись. Клянусь, прямо сейчас, в эту самую минуту передо мной реально стоял дракон, а не силуэт от табуретки. Пусть у этого дракона на голове не росли рога, да и крыльев перепончатых я не наблюдала, главное же впечатление. А меня вот прям впечатало от увиденного.

У моего страха глаза были такого пронзительного оттенка, что я бы даже название ему не отыскала во всех справочниках мира. Цвет ясного неба за секунду до апокалипсиса! Вот лучше определение.  Дышал мой дракон зло и со свистом. Каждый его вдох вытягивал из меня душу, а выдох швырял её мне обратно в лицо.

Кажется, эта пытка молчанием длилась вечность, пока я первой не подала голос, стараясь звучать уверенно и непринужденно, насколько позволяла обстановка и мой внешний вид:

– Шикарный пресс, Раш.

 Сразу видно, что много тренируешься, а ты в это время разве не на тренировке должен быть? Парсивальд не заругает за пропуск?

– Он в курсе. Я пораньше ушёл, – растерянно ответил Эсмет, но затем быстро вернул себе надменное выражение.

Надо думать. Лесть не сработала. Он такое наверно постоянно от девиц своих слышит. Хотя, чего греха таить, фигура у похотливого мерзавца действительно умопомрачительная. По анатомии у меня была твёрдая пятёрка, я знаю, о чём говорю.

Точеные мышцы, идеальная кожа и ни единого волоска внизу живота. Гладко как у мраморной статуи. Даже потрогать захотелось. А ведь он был моим подопытным на экзамене, вот из-за этого моя магия осечку и дала тогда, всё он виноват! Хотя больше чешуи на его руке нет, значит, моральных терзаний у меня тоже быть не должно. И маменька Эсмета могла бы уже и простить меня за тот казус с чешуёй.

– Ну и я пойду тогда.