Педагогика для некроманта

Они спустились в помещение с тусклым синеватым освещением и нырнули в один из многочисленных коридоров. Фирс приложил к нужной двери метку и поманил Натт внутрь.

Руки Мёрке взметнулись к лицу, едва она увидела огромного еле дышащего пустынного барса:

– Это Виллма? – Натт с жалостью оглядела умирающего зверя.

– Да, – шепотом ответил Хассел. Стихийник больше не выглядел беспечным мальчишкой, отпускающим колкие двусмысленные фразы. В один миг он словно повзрослел, а под глазами залегли глубокие тени.

Некогда величественная кошка была обложена кристаллами, которые поддерживали остатки жизни в безнадежно больном звере.

Ничто не вечно. Виллма была стара. Несмотря на чарующую красоту рыжей пятнистой шкуры, мощные мускулистые лапы и толстый, словно канат, хвост, любимица Хассела угасала.

– Фирс, мне так жаль. Я знаю, как ты ее любил, – Натт участливо коснулась плеча Хассела. – Мы можем устроить ей достойные проводы. Я побуду с тобой до конца, пока она не перестанет дышать.

Стихийник покачал головой:

– Нет, нет.

Ты ее воскресишь и привяжешь ко мне. Моей силы хватит, чтобы питать ее тело. Я уже зарядил кристаллы на первое время.

– Ты не понимаешь. Так нельзя, это убьет тебя. Она убьет тебя. Фирс, ты не некромант. Каким бы сильным магом ты ни был, это невозможно. Отпусти ее, не мучай душу своей подруги.

– Вот как? – зарычал Хассел и отшатнулся от Мёрке. – Я думал, ты не такая, как они. Думал, поймешь. Я видел твоего Бьелке. Его ты не отпустила! Нравится мучить своего друга?

– Да, ты прав.

Я не смогла. Но я некромант, и дредхост слушается меня. Даже если я дам слабину, а это возможно, то контракт разорвется, и, несмотря на его любовь ко мне при жизни, я стану первой, кого он затопчет. Игры со смертью не для стихийных магов. Виллма не хочет такой судьбы для вас обоих. Ей больно, Фирс! Она просит тебя о покое. Отключи кристаллы, дай ей умереть.

– Нет. – Вены вздулись на висках и шее мага. Он злобно посмотрел на Мёрке. – Ты отказываешься?

– Прости, Фирс.

Но я думаю о тебе. Ты не переживешь такой контракт, – она снова протянула руку к стихийнику.

– Убирайся, – процедил он сквозь зубы. – Зачем я только попросил чертову северянку.

– Это гнев. Поверь, все пройдет. Я через это проходила, ты же знаешь, Фирс.

– Катись к черту! – он грубо толкнул некромантку к двери. – Не смей подходить ко мне и называть по имени!

Мёрке застыла, не решаясь оставить Хассела одного со своим горем. Но он уже не контролировал себя.