Чужие сны

Прикрыл дверь, оделся – и вот он уже не посетитель, а… как их… не аспирант, не стажер… Практикант! Да, кажется, так это у них называется.

С равнодушным видом Мурад прошел через весь дневной стационар к дальней лестнице, не привлекая ни малейшего внимания. Не халат, а плащ-невидимка. Воодушевленный успехом, спустился на пару пролетов вниз. Двенадцатое отделение. Пятое… Девятое… Логично! И как узнать, где искать Лию? Нельзя было сделать просто мужское и женское?.. Так… вот, с виду не самые психованные тетки. Мурад вошел, двинулся к посту, стараясь не вдыхать характерное больничное амбре.

Спокойнее, ты здесь не впервой, увереннее. Не дергаться.

Так, полка с картами. Вряд ли здесь много пациенток с именем Лия. Акимова Зинаида, Ананьева Елена…

– Что ты здесь копаешься? – возмутился кто-то у Мурада за спиной.

Всего лишь медсестра. Женщина за пятьдесят с уставшим мешковатым лицом. Морщинистая, дряблая кожа под глазами висела, как французские шторы у Валеры в гостиной.

– Я от Фомина, – отозвался Мурад.

– Ординатор, что ли?

– Да. Мне нужна история, пациентку опросить.

– А спросить не мог? Обязательно все переворошить? – Сестра с недовольным видом отпихнула Мурада и подошла к полке. – Ну? Фамилия какая?

Мурад изобразил приступ забывчивости.

– Вот черт!.. Шел – и помнил, а отвлекли сейчас меня, и прям из головы вылетело… Лия Ка… Ма…

– Ка-ма, – передразнила тетка. – Как ты институт-то закончил с такими талантами? Спивак, что ли?

– Точно! – Мурад улыбнулся.

 – Так можно карту?

– На. – Сестра нехотя пихнула ему историю болезни.

Мурад скользнул взглядом по обложке: «7 отд. 14 пал».

– Спасибо, только Фомину не говорите. – Мурад жалостливо вздохнул. – Убьет.

– Убьет! – Тетка покачала головой и повеселела. – Скажи спасибо, тебя к Мутовкину не определили! Ты бы всю следующую неделю за санитара надрывался!

Мурад кивнул с благодарностью и направился к нужной палате. Лия Романовна Спивак. Вот, значит, как тебя зовут…

Она сидела на подоконнике с книжкой, улыбалась.

Здесь она была самая нормальная: женщина на койке ближе к двери раскачивалась с блаженным видом, другая безумно куталась в одеяло, будто прячась от кого-то.

– Лия Романовна, добрый день. – Мурад попытался изобразить классического врача. По крайней мере, когда он в детстве завис на неделю в Филатовке после аппендицита, с ним разговаривали именно так. – Как себя чувствуем?

Лия оторвалась от книги – и тут же изменилась в лице.