Шпаргалка для некроманта

Помнишь, я сказала, что не все любят делиться своей болью? Страдания – это все, что есть у неупокоенных. Они избегают меня, боясь потерять то немногое, что составляет их естество, – рассказала дева.

– Значит, когда мы расстанемся, они вновь пристанут ко мне? – помрачнела девочка. – Есть способ отогнать их?

– Нет-нет! Нельзя их прогонять! Некромант не должен обижать мертвых, но и потакать им не стоит.

– Что же делать? Мне страшно!

– А вот бояться точно не нужно. Ты живая и сильнее. А еще ты слуга смерти, и это твоя работа – упокаивать мертвых.

Попробуй с ними ласково, но строго, как с младшей сестричкой. Уговори смириться со своей участью и помоги тем, кому можно, – посоветовала женщина.

– Из тебя бы получился хороший некромант. Лучше, чем из меня, – поблагодарила Натт.

– Думаешь? – обрадовалась дева. – Никогда не представляла себя студенткой. Наверное, это весело…

– Пока не знаю, но потом я обязательно расскажу тебе. Вдруг надумаешь?

Женщина рассмеялась, но ее смех был слишком печален и больше походил на плач.

Они вышли к крохотному подземному ручью. Натт уже привыкла к темноте и смогла различить на берегу разложенные рядком белые рубашки. На некоторых начали выступать пятна крови. Дева с тоской оглядела испачканную одежду и, вздохнув, сказала:

– Дальше мне нельзя. Много работы. Иди вдоль ручья и выйдешь к берегу реки. Поднимись на холм, а затем ступай на северо-восток, там найдешь свою повозку. Только будь осторожна и не свались обратно.

Печальная красавица протянула к Натт руки, и та охотно обняла свою спасительницу, которая оказалась на удивление теплой. Дева ласково провела ладонью по макушке девочки и прошептала:

– Я, конечно, не прорицатель, но кое-что о тебе мне ведомо.

– Что же? – Натт посмотрела в ее печальные серые глаза. Вместо ответа женщина запела нежно и тоскливо:

Не злись на солнца жаркий луч,

Ожог пройдет, боль притупится.

Поверь, лишь внешне он колюч,

Не дай бедняге оступиться.

Луны обманчив бледный лик,

Пусть серебром тебя ласкает,

Но мрак уже в него проник,

Желаньем каждым управляет.

Прости огню, что он горяч,

И тьму прости за непроглядность.

Захочешь плакать – смело плачь,

А счастье принимай как данность.

Она замолчала и тихонько коснулась губами лба девочки.

– Солнце, луна – это люди? – спросила Натт.

– Кто знает, я же не прорицательница.