Лайки вместо цветов

Каким же олухом надо быть, чтобы слушаться Костика!.. Так твою разэдак! Элла права, во всём права! Неужели не мог проявить терпение?

– И что теперь? – мрачно спросил Матвей. – Снова подключать связи, чтобы вернуть этого репортёра?

– Ни в коем случае! – отрезала Элла. – Даже не думай! Больше никаких связей! Надо искать Гинзбурга лично. Назначить встречу, всё обсудить. Если хочешь, можешь свалить на меня. Так, мол, и так, без моего ведома PR-директор полезла, куда не следует… Я, конечно, принял меры…

– Ты же судиться с ними собиралась!

– Да, собиралась! Пока не подумала, что можно обратить ситуацию в свою пользу.

Собственно, когда они услышали про суд, сразу насчёт ток-шоу пошло как по маслу… Теперь я понимаю почему. Они ждут тебя в ловушку. И надо всё отменить, пока не поздно… В чём я лично сомневаюсь. Ох, Матвей, что же ты наделал…

– Я завтра поеду туда. Назначь мне встречу с главным редактором программы.

– Давай без самодеятельности!

– Элла, назначь мне встречу! Я понял, что накосячил.

Завтра всё разберу. Сделаю так, чтобы этого несчастного Гинзбурга вернули.

Матвей отключился и хмуро посмотрел на Власова. Тот пребывал примерно в том же настроении, что и Элла секунду назад.

– Что значит «Гинзбурга вернули»?! – возмутился Костик. – Я поднимал отца на уши, и всё зря?! Опять слушаешься эту ведьму?

– Эта ведьма права, Кость. Я повёл себя, как виновный. В корне неверная позиция.

– Позиция силы! Ты что, с ума сошёл? Пойдёшь, как провинившийся первоклашка, к этому журналюге? И что? Будешь просить прощения? Или доказывать с пеной у рта, что ты ничего плохого не сделал?

– Поговорим, как цивилизованные люди…

– Это он-то цивилизованный?! Эй, мы сейчас точно про журналистов? – Костик насмешливо фыркнул.

 – Люди без принципов. Видят мир чёрно-белым. Либо есть повод для сенсации, либо нет. И хорошо ещё, если он затеял расследование по собственной воле! А если это заказуха? Если это прикормыш Фельдмана? Представляешь, как они все будут над тобой ржать?

– Плевать.

На Фельдмана, на всех остальных. Я сыграл грязно, Элла права. Репутация важнее.

– Ну о’кей, хозяин – барин. – Власов поднял руки. – Если тебе нужна репутация сосунка…

– Закрыли тему.

Несмотря на долгий рабочий день и разборки с Ритой, Матвей ещё долго не мог уснуть. Внутри ворочалось нечто похожее на совесть. Соломатин привык гордиться собой – и быть предметом гордости для окружающих. То, что происходило с ним теперь, ему отчаянно не нравилось.