Снимай меня полностью

Опять начинается! Почему нельзя игнорировать эту мамашу? Можно сколько угодно фильтровать воду в реке, но, если не вынуть из нее сточную заводскую трубу, легче не станет! Ведь все же было нормально! Юна радовалась фотографиям, выложила забавный пост в фейсбуке, который Рома поначалу истолковал превратно, и не в меру живое воображение уже подкинуло пару картинок на тему Юны и трех горячих парней… Ну, точнее в мимолетной фантазии Ромы горячим был только он, а Вадик и Игорь, обливаясь слезами зависти, плакали в углу… Но не суть.

Юна пребывала в счастливом настроении, и Рома справедливо полагал, что заставил эту закомплексованную девицу сделать первый шаг на пути к принятию себя. Но нет. Явилась эта Елена Геннадьевна, которая испортила добрую треть фотосессии наглым выпячиванием себя, и оттолкнула дочь к исходной точке. Супер! Рома пообещал себе, что если у него когда-нибудь будет ребенок и если этот ребенок будет толстый, то Рома все равно будет повторять чаду раза по три на дню, что краше не сыскать.

– Никакой ретуши, – отрезал Рома.

Ни тебе, ни тем более твоей матери. Вслух он этого не произнес, потому что такт, вежливость и прочая мишура, но зато подумал, что Елене Геннадьевне будет полезно увидеть морщины и теннисные мячики грудей, словно существующие отдельно от остального тела.

– Роман хотел сказать, что естественная красота – политика нашей студии, – Вадик запихнул матрас за фотофоны и сложил ящики друг на друга. – Мы могли бы сделать исключение, но если хотите знать наше мнение, камера вас просто обожает.

Редкая фотогеничность, поверьте моему опыту.

– Вы просто не видели сто моих неудачных снимков.

– У плохого фотографа всегда виновата модель, – Рома уже отчаянно хотел встряхнуть эту упрямицу и найти у нее кнопку перезагрузки.

– Вы проходите, проходите, – спохватился Вадик. – Сейчас отсмотрим весь сет, распечатаем, что вы выберете. Извините, у нас тут бардак и вообще довольно скромно…

– По-моему, мило, – улыбнулась Юна.

 – А бардак больше от меня… – и она нагнулась, чтобы поднять вешалку.

Будто в замедленной съемке перед Ромой натянулись джинсы на аппетитных мягких полушариях, прорисовался под блузкой скрипичный изгиб поясницы. Обнажилась полоска кожи. Выглянуло, будто подмигивая, белое кружево трусиков, и на контрасте с ним загорелая спина, покрытая светлым полупрозрачным пушком, показалась такой бархатистой, как созревший на солнце персик.