Диагноз: любовь

Все с ним сейчас. А вы говорите, срочно оперировать. Подождете немного, – и распахнула белую дверь смотровой.

Нике стало стыдно. Отвлекать своим аппендицитом от спасения жизни… А если окажется, что не аппендицит совсем? А она их всех оторвала?

– Где у нас острый живот? – шаркнув белыми тапочками, к ним вошел врач.

У мамы на даче такая же обувь…

– Вот, Виталий Семеныч, – сестра услужливо подскочила.

– Ну, здравствуйте, как вас величать? – доктор нагнулся и заглянул Нике в глаза, словно тестируя ее на слабоумие.

– Ве… Вероника.

– Очень приятно, – он поправил хирургическую шапочку. – Давайте, показывайте, что тут у вас, – откинул простыню и быстрыми движениями фокусника помял живот. – Ну-ну, все, уже не больно. Так… Ну да. Давайте ее на УЗИ, Нина. И готовьте. Литовцев подойдет сейчас. И прокапайте как обычно. Давайте две…

– Что у меня? – испуганно перебила Ника. – Аппендицит?

– Да вы и сами лучше меня знаете. Давайте, Ниночка, через часик возьмем, – кивнул сестре и вышел.

Подскочила еще какая-то женщина, взяла кровь на анализ, и Нику покатили на УЗИ.

В маленькой комнатке было темно, только тусклый голубоватый свет монитора. Усатый мужчина молча плюхнул ей на живот холодный гель, все внутренности сжались в комок, по телу прокатилась дрожь. Потом последовал датчик, и Нику едва не выгнуло в мостик от боли.

– Не шевелитесь, мне же надо посмотреть, – проворчал мужчина, надавливая еще сильнее.

Она постаралась не шевелиться изо всех сил, от напряжения поджав пальцы ног.

Еще секунда, и она будет кричать, никакой мочи нет терпеть… Еще секунда… Но он убрал датчик и протянул пару бумажных салфеток. Как будто их хватит на всю эту скользкую жижу!

– И что… там? – прерывисто спросила она, пока ее катили в коридор.

– Аппендицит, похоже на перфоративный. Я все напишу для врача.

И снова коридор.

– Давайте, будем вас раздевать, – медсестра остановила каталку у какой-то двери. – Потихонечку, потихонечку. Так, попочку поднимаем… Эк тебя угораздило!

Ника совсем забыла про дырку на штанах.

Она хотела объясниться, но поняла, что унизительнее все равно не будет. Голую, как свежий труп, ее вкатили в ледяную, отделанную глянцевым кафелем комнату. Сестра обтерла ее чем-то мокрым, накрыла простыней, отчего сходство с моргом только усилилось.

Обстановку разбавил анестезиолог Литовцев. Забавный дядечка в круглых очках и яркой тюбетейке появился минут через десять. Сверился с историей болезни, прослушал пульс.