Море. Любовь

И поплатились за это безликостью полета, который больше походил на жалкие попытки бескрылых взлететь в небо с помощью искусственно созданных конструкций. Мы не полетели. Мы рухнули вниз, и в этом не было ничего прекрасного. Все было огромной несуразной глупостью. «So far…No matter how close» («так далеко – несмотря на то, что так близко») – равнодушно сказала я, понимая, что нам не стоило переступать черты, не обладая такой роскошью, как настоящее чувство. Мы оказались вдвоем на этих простынях случайно.

И хуже этого ничего нельзя было придумать.

И чтобы хоть как-то заткнуть тишину, возникшую между двумя малознакомыми людьми, я начала говорить. Рассказывать о своем пути к этой постели, чтобы хоть как-то оправдать себя. Не перед ним, перед самой собой. Я рассказала о муже. О боли, которая не оставляла мой мозг в покое ни на секунду. О непонимании, как жить с этой правдой дальше и о яростном желании ее преодолеть и убить любыми путями.

«Ты все еще любишь его, а я всего лишь средство, чтобы забыться и отомстить.

Ведь так? Любишь?»

«Видимо, уже нет. Раз я здесь, с тобой.» – ответила я.

Мы проговорили до утра, и к моменту, когда вечный разоблачитель – рассвет, начал торопить нас своими, как рентген просвечивающими насквозь, лучами, мы поняли, что стали друг другу ближе. Что то неизмеримое многокилометровое расстояние, на которое нас отбросил друг от друга контакт наших тел, сократилось благодаря спонтанно-возникшей и неожиданной стыковке наших душ.

Благодаря состраданию, в котором я так нуждалась в тот момент. Меня наконец-то поняли. Мне поверили. Меня приняли.

* * *

Неловкость, возникающая между двумя людьми при свете дня, главный индикатор того, что они поторопились. Я чувствовала себя неуверенно и шатко, как идущий над пропастью акробат. Ведь я открылась человеку, которого едва знала, показала ему свою слабость, подарила ему свою искренность, не будучи уверенной в том, что она ему нужна.

Но он великодушно принял то, что мне хотелось отдать, и именно благодаря этому между нами сразу возникла какая-то удивительная непередаваемая близость. Нам казалось, что мы знаем друг друга так давно, что не может быть и речи о каком-то стеснении или боязни быть самими собой. Мы были родными людьми, сразу и безосновательно, но и без сомнений. Он протянул мне свою руку, и я уверенно и без колебаний вложила в нее свою.