Любовь по предсказанию

Когда же царевна не впечатлилась и отвергла любвеобильного бога солнца, он оскорбился и сделал так, чтобы её предсказаниям никто не верил, считая их бреднями сумасшедшей. 

Билеты в Мариинский театр подарила Ленка. Сама подруга уверяла, что оперу терпеть не может, но Алина знала, что это не так. В конце концов кто в здравом уме будет пять с половиной часов слушать ненавистное пение просто за компанию и из вежливости? Да проще повеситься на собственных чулках.

Они с Ерофеевой вместе учились в университете, в одной группе.

Но по специальности она, так же, как и Алина, работать не стала. Вскоре после защиты диплома выскочила замуж и родила дочку, а в декрете начала подрабатывать риэлтором. И так это дело хорошо у неё пошло, что на потенциальной карьере филолога-лингвиста был поставлен жирный крест, а декрет удлинился еще на три года с рождением младшенького.

На «Троянцев» Гектора Берлиоза, да ещё и по мотивам постановки Яниса Коккоса, Алина хотела давно, но цена билетов в Мариинке была просто заоблачная.

Так что широкий жест подруги она оценила и сразу задумалась, чем же её в ответ одарить в честь приближающегося дня рождения.

После второго действия объявили длинный антракт, и девушки, не теряя времени, направились прямиком в буфет, чтобы продегустировать местное шампанское по цене настоящего билета в Грецию. Пока Алина добывала фужеры с напитком богов, Ерофеева смогла занять миниатюрный фуршетный столик у окна с видом на угол старого здания театра, зеленого особняка на Театральной площади.

– За долгожданную встречу без детей! – провозгласила Дельфинова, поднимая бокал.

– И за наличие парковочных мест! – неожиданно добавила подруга.

Ерофеева чуть не опоздала к началу «Троянцев», пытаясь найти место, где припарковать машину. Так что травмирующее воспоминание ещё не успело изгладиться из её памяти.

– А где ты в итоге встала-то?

– Не спрашивай даже. Далеко… – печально протянула Лена.

И с тоской глядя в окно на крыши автомобилей, непрерывным потоком ползущих по мосту Декабристов, добавила, – Ох, напрасно мы решили ехать в центр на машине…

– Барто злободневна как никогда, – хмыкнула Дельфинова. – А знаешь, что, давай и за Кассандру тоже выпьем, да хранит Аид её душу!

– За Кассандру! – поддержала Ерофеева, возвращаясь мыслями к опере, а точнее к самоубийству упомянутой героини в конце последнего действия.