Я тебя искал. Я тебя нашла

Илья еще раз огляделся, словно не верил тому, что предстало его глазам. На полу какого-то черта то тут, то там валялись зеленые виноградины. На столе – его рабочем столе, где даже приходящей сотруднице клининговой компании было строжайше запрещено что-то трогать, – там было все ПЕРЕВЕРНУТО. Часть нот оказалась под роялем. Ноты. На полу. Илья сделал шаг, свет упал иначе, и на черной полированной крышке рояля отчетливо проявился отпечаток. И если бы женских губ.

Нет же, место к роялю было приложено совершенно противоположное.

На его рояле. Кто-то. Сидел. Голый.

И не просто сидел.

Что же вы за люди, Тобольцевы?! Одна в душу лезет непонятно с какими намерениями, другой рояль оскверняет.

Илья перешагнул через ноги в дырявых джинсах, достал из-под рояля ноты.

– Это же Малер. Ты знаешь, кто такой Малер?

Со стороны Илье показалось, что это говорит отец. Он несколько раз слышал, как Королёв-старший говорит таким голосом. От этого сразу начинают ныть зубы, хочется втянуть голову в плечи, а еще лучше – на месте аннигилировать.

Однако Иван не выказал ни малейшего намерения сделать что-либо из перечисленного.

– Нет.

Но глаза открыл и мурлыкать перестал. Сатурн перебрался Ване под бок, и тот тут же принялся его гладить. Однако пора эту идиллию нарушить.

– Встань.

– Зачем? – Сатурн принялся повизгивать от удовольствия, а Иван – улыбаться.

– Встань.

– Ну ладно, – вздохнул Ваня. Энергично потрепал шпица по холке. – Прости, друг, обстоятельства нас временно разлучают.

А дальше произошло то, за что Илье потом долго было стыдно. Но в него словно бес вселился. Или Малер.

– Сейчас я расскажу тебе, кто такой Малер. Это один… – первый шлепок нотами он влепил Ваньке прямо в лоб. – Из величайших… – дальше досталось левому плечу. – Симфонистов, – шагнул в сторону и вмазал нотами по тому месту, которым сегодня осквернили его рояль.

Перевел дыхание и собрался еще донести мысль про дирижерскую карьеру великого австрийца. Но тут Ваня отмер и от очередного удара уклонился – пригнулся.

– Ты чё? – Иван смотрел на него совершенно ошарашенно. – Ну композитор, а я-то тут при чем?

А, о чем с ним говорить?! Да еще про Малера!

– А это – к твоему сведению – Модест Ильич! – Илья ткнул нотами в рояль.