Я тебя искал. Я тебя нашла

Но только сейчас у когда-то тощего парня с контрабасом на два года вперед расписан концертный график, да и зовут его теперь не мсье Контрабас, а маэстро Шпельский. А сама Майя – скучный преподаватель консерватории. Да, будто и вчера – и полжизни назад. Лишь Июль – Июль неизменен. Жаркое солнце в зените.

– Конечно, нет! – ответила она, отсмеявшись. – Он же гитарист, а не контрабасист!

– Это обнадеживает, – все так же невозмутимо ответили ей. А потом вдруг иным, более тихим и мягким голосом, каким говорил очень редко, муж добавил: – Я буду очень рад, если у Юни все получится… с дружбой.

И если это действительно будет дружба.

Все. Ей сразу стало уже совершенно легко. И захотелось не разговора, а действий. Она же хотела приготовить сыну домашний ужин. Делала это редко, пыталась отпустить мальчика, не лезть, но все равно иногда срывалась. Сегодня как раз такой день.

– И я! Целую твой упрямый ворчливый нос. До вечера!

– Май…

И она замерла. Это было сказано совсем иным, совсем особенным голосом.

Уникальной июльской октавой. Как ей не саккомпанировать?

Майя прижала телефон к плечу щекой и повернулась к арке гостиной. Несколько шагов, и вот она уже у рояля. Села на табурет, подняла крышку. И в комнате зазвучал «Шторм» Вивальди.

И когда стихли последние раскаты июльской грозы, Майя снова взяла в руку телефон. Там слушали.

– Для господина из единственного ряда.

И господин из единственного ряда ответил:

– Я люблю тебя.

* * *

Она запорола эфир.

Это было очевидно. Самое провальное интервью в ее жизни. Даже в школе, когда только-только постигала азы профессии, подобного не случалось. Неудачи, конечно, были. Без этого никак. Но такого оглушающего фиаско не припомнить.

Таня три дня ждала выговора от руководства, ждала, что продюсер Голованов позвонит ее боссу, а потом… потом, может, будет что-то покруче выговора.

Но три дня прошло, и ничего не случилось, потом прошло еще три, потом шеф вернулся из поездки… А жизнь шла своим чередом.

Словно ничего не произошло.

Да и что произошло-то, в самом деле? Так, мелочи, плохое интервью.

Она ему про цветные ноты, он ей насмешливо про пятна. А ведь Таня лично читала, как Илья каждой ноте дал свой цвет. Она не выдумала это! Но кому-то он это рассказал, а с ней не посчитал нужным поделиться.

Или вот утверждение, что играют пальцы. Пальцы – инструмент, но играет же ведь что-то другое, правда? Играет душа.