Времена года

И тонкая талия с упругой кожей на животе. Он провел рукой по животу и почувствовал, как Майя вздрогнула, а потом чуть приподнялась навстречу этому прикосновению. Начала откликаться. Теперь можно пробуждать ее послушное тело. Илья не знал, кем чувствовал себя в тот момент – любовником или ваятелем, он знал только, что это ее первый раз. Настоящий первый раз. И то, как это будет, как случится, – важно не только сейчас, но и в будущем. Ему хотелось стереть тот декабрьский вечер и переписать все заново. И он старательно стирал.

Губами. Руками. Прикосновениями. Переписывал. Исправлял. Целовал покорные губы, ласкал маленькую нетронутую грудь, живот, видел, как подрагивает ее пупок, когда Май вбирала в себя воздух и задерживала дыхание. Она отвечала. Тихо, едва уловимо. Но он слышал. И видел. И чувствовал. По дыханию. Легкому нетерпению. Приглушенному вздоху.

Май была готова принять его. Но Илья все равно тянул, ждал, когда желание станет непреодолимо сильным – захлестнет, сделает ее беспокойной, жаждущей, требовательной.

Он будил в Май чувственность, рождал женщину. И когда наконец она, совсем забывшись, вцепилась пальцами в простынь и выгнулась навстречу, он вошел.

– Божечки… – выдохнули ему в шею, обняв за плечи.

Илья никогда ни у кого не был первым. Та, с которой он стал мужчиной, была старше и опытнее. Потом не раз опытнее был он. Но первым – никогда. А сейчас он вел за собой девочку, открывая перед ней самые разные оттенки наслаждения, рассказывая о том, какой бывает близость между мужчиной и женщиной и что это такое – заниматься любовью.

Илья довел ее до конца, почувствовав, как сначала задрожало, а потом расслабилось тело Май. После чего закончил сам.

Ему очень хотелось устроиться рядом, лечь на спину, отдышаться и прийти в себя. Но не лег. Он ждал. Он вглядывался в лицо Май, желая увидеть рождение женщины. И увидел.

Она медленно подняла веки, словно проснулась. Глаза затянуты легкой поволокой. В них было удивление, истома, ошеломление и… знание. Майя обвела взглядом комнату, Илью и улыбнулась.

Он даже не понял, увидела она его или нет. На ее губах неосознанная улыбка – направленная не на кого-то, а внутрь себя.

Это было потрясающе. Илья осторожно убрал с ее лба влажную прядь волос и, прежде чем коснуться чудесной улыбки губами, сам не зная почему, прошептал:

– Здравствуй, Май.

* * *

Она подняла руку к лицу и озадаченно уставилась на пальцы. Майя, конечно, еще не вполне пришла в себя после… после.