Игрушка для психопата

Я им понравился: моё лицо, тело, жесты и позы. Ещё и деньги заплатят!

Ко мне подошла Анфиса:

– Помоги, пожалуйста…

Я вмиг выпрямился.

– Что нужно сделать?

– Понимаешь, я плохо умею сливать воду. Постоянно обжигаюсь или оставляю макарошки в раковине.

Такая милая.

Я погладил её по голове и пошёл на кухню. Немного помешав спагетти, схватил кастрюльку за длинную ручку, слил спагетти в приготовленный блестящий дуршлаг, слегка промыл их, чтоб не слиплись, и кинул обратно в опустевшую посуду. Отыскал в навесном шкафчике две тарелки из одного набора и положил в них наш ужин – получилось как раз две порции – и добавил уже разогретые в микроволновке котлеты.

После замочил оставшуюся посуду и пошёл в комнату.

Ящик, выделенный для меня, был выдвинут. Анфиса стояла у комода и прижимала к себе мой свитшот, зарывшись в него носом.

Я тихонечко вернулся в прихожую и крикнул:

– Анфиса, я всё сделал!

– Да? Вот здорово!

Она хлопнула ящиком и вскоре уже сидела напротив и беззаботно наматывала спагетти на вилку.

Мы ели и говорили о пустяках. Я даже не слышал, о чём она щебетала – баюкающие интонации и стук вилок лишили меня способности различать звуки. Она гипнотизировала меня.

После ужина я вышел из-за стола, взял из комода полотенце, зубные принадлежности и чистое бельё и отправился в ванную. Сквозь шум воды я слышал, как Анфиса гремела посудой и говорила с кем-то по телефону. Она громко смеялась, однако слов было не разобрать.

Я намылил голову шампунем и, растирая им кожу головы, снова задумался.

Я представил, как она лежит в этой ванне под густым слоем пены, прикрыв глаза, и наслаждается. Мажется многочисленными кремами, занимающими поверхность стиральной машинки и полочки, а потом пахнет цветочным мылом и косметикой.

Закончив с приготовлениями ко сну, я надел чистые трусы, наспех состирнул грязные и повесил на тонкую верёвку под потолком. Прежде я стирал их вместе с остальной одеждой, но сейчас такое не провернёшь. Полотенце закинул на свободный дверной крючок и вышел из ванной.

Анфиса тем временем расправляла свою кровать. Увидев меня, она стыдливо спрятала лицо в плед и пискнула:

– Пожалуйста, прикройся.

Господи, какая прелесть.

Я достал из комода халат и надел его. Мне нравилось её смущать.

Она застелила для меня диван и даже принесла одеяло и большую подушку.

– Спасибо.

За окном, точно размешанная с желатином, сгустилась темнота. Тусклые фонари пронизывал её светлыми пятнами.