Лето на ладонях

Наливаю воду, засыпаю заварку в маленький стеклянный чайник. Это не занимает много времени, но я не спешу возвращаться в комнату. Прислушиваюсь к разговору: отец спрашивает Дениса о грунтовке, затем о карнизах.

– Майя, иди-ка сюда!

Ох уж этот командирский тон. Я не кадет из его академии, но подчиняюсь.

– Куда вы поставите диван?

Хмурюсь: теперь он хочет обсудить обстановку комнаты. Сейчас она пустая, просторная – раздолье для эха.

– Хотим поделить комнату на зоны. Диван поставим сюда, а телевизор будет здесь.

Тут стол и полки. А сюда Денис хочет биокамин.

– Нет! Нельзя такую шикарную комнату делить на зоны! Она должна быть просторной. Диван съест всё пространство! Ставьте его сюда, к стене.

– А телевизор? – вступает в обсуждение Денис.

– Хм… К этой стене.

– Слишком далеко.

– Надо подумать. А тут у вас будет пусто?

Его идея – расположить мебель вдоль стен. А ведь мы с Денисом провели не один час, обсуждая планировку. Но свёкру важно быть в курсе всего, а лучше – руководить, даже если он попал в комнату пять минут назад.

Можно подумать, это он собирается тут жить.

– Вы будете бутерброды? – спрашиваю я.

– Да, – кивает он и продолжает, обращаясь к Денису, – если вот сюда поставишь стол…

Выхожу. Свёкр так хочет помочь своими советами. Я должна быть благодарна ему… Да нет же, не привык он советовать. Пришёл без спроса, раскритиковал нашу работу и приказывает расставить мебель по его задумке. Слышу шум раздираемого картона: видимо, Денис показывает отцу мои кирпичные плитки.

Не торопясь достаю хлеб и колбасу, насыпаю сахарницу доверху, расставляю чашки… Завариваю чай. Вода в прозрачном чайнике медленно темнеет, и чёрные дымные кольца опускаются на дно.

Настанет время, когда у нас с Денисом появится малыш. Ведь в моём возрасте пора задуматься о потомстве, как не раз утверждала свекровь. А мне дурно от одной лишь мысли, что мой маленький беззащитный человечек будет расти в семье, где вражда прикрывается праведностью.

Я представляла, как мы будем ездить к родителям Дениса на дачу, чтобы дышать свежим воздухом, и солнечный летний день в моей голове, который должен быть пропитан миром и уютом, окрашивался в серые тона.

Снова прислушиваюсь. Чем-то шумят, переговариваются. Чай заварен, бутерброды геометрически безупречно разложены на большой тарелке. Иду в комнату, чтобы позвать к столу, и вижу, как они клеят на стену первый ряд моих плиток.