Сага о Великой Битве. Кресение

Пей! – Яр протянул флягу с терпким отваром трав и тихо начал читать древнее заклинание.

Пришлось пить. Тошнота, тут же жар, тело словно стало выворачиваться наизнанку и началась безудержная рвота мутной слизью, заполненной мерзкими червями с чудовищными человеческими обликами на головах, тут же втекающая сквозь землю в адские миры. Прошла минута, другая, Вили лежал на животе внутри ярко-красного шара, очерченного Яром, и переводил дыхание, пытаясь овладеть своим телом и привыкнуть к новой внутренней волне.

– Ничего не помнишь, будто заново родился.

Не знаешь кто ты, как оказался в плену и кем был до того, где сейчас и что делать – будь спокоен, пройдёт немного времени, всё вспомнишь и будешь готов воевать.

– Воевать? – Вили в последний раз вырвало. Он словно впервые услышал свой голос, в голове бешено пульсировало.

– Да, воевать, видел с кем. Этот мир захвачен огромной гидрой-паразитом, которая питается такими как мы. У неё есть тёмные служители и множество рабов.

– Кто я такой? – бывший пленник перевернулся на спину и приподнялся.

Он впервые почувствовал себя в этом теле цельным и закрепил своё внимание на ярком.

– Вечный и бесконечный Дух. Находишься здесь в результате невежественных поступков. Твоё тело в этом мире создано из желаний и чувств.

– Почему ты меня вытащил?

– Услышал Зов. Прийти и спасти – мой долг. – Яр пронзительно взглянул и сделал большой глоток из фляги.

– Откуда это знаешь? Кто тебя послал?

– Отсюда. – Яр уверенным движением показал на своё сердце и из его глаз сверкнули молнии, осветив комнату, отчего освобождённый почувствовал себя увереннее.

– Послал Отец. За тобой и такими как мы.

*явь*

Апрель. Цветы. Ласточки. Больверк с трудом открыл глаза. Было уже полдесятого «утра» и он вновь проснулся с разбитой головой и тяжестью в тощем и скованном теле. Сон, наполненный кошмарами, совсем не придал сил, отчего пробуждение было мучительным. Трудовые будни вновь начались с опоздания на работу, к которой он относился как и ко всему в этой жизни: безразлично.

Умылся, уныло оделся, глядя в зеркало, поморщился от вида своих провалившихся глаз и оцарапанного лица, на котором чернели круги. «Пора завязывать с бухлом» – выдавил из себя обязательное утреннее заклинание и вроде полегчало. Надо было идти на работу и делать там озабоченный вид, что его интересуют чужие цели.

Войдя в кабинет, с ненавистью оглядел свою тюрьму и уселся за рабочее место. Думать не хотелось. Жить не хотелось.