Легенды о Шагающем камне. Курс выживания для наблюдателя

Любящие меня недруги из среды особо хитрых и предусмотрительных, всегда удивительно точно знавшие, где нужно остановиться и где начинаю кусать узду я, говорили мне, что неудачные времена выбрал я и что любую нехоженую тему под грифом russification небезопасно теперь затрагивать в стране, пресловутая Большая Кормушка которой уже «сепаратистов» поставила в графу своих нерешенных приоритетов, – и я, конечно, не поверил. В конечном счете, с таким же успехом всегда можно сказать, что это времена выбрали тебя.

Уж меня-то никто не убедит, сам-то я хорошо знаю, что был бы последний, кто стал бы эти времена выбирать для собственного прочтения. Что-то подсказывает мне, что не намного опаснее, чем было бы при «Лёне» (язык приоритетной нации иногда перестает быть мне понятным, когда начинает касаться простых вещей). В конце концов, кто тут понимает больше меня, пусть, в самом деле, докажет мне, что застой Путина менее фундаментален, чем застой Брежнева. Или заупокой сербов. Я сам знаю, что сравнения тут не столько не справедливы, сколько ущербны.

Это такое свойство местного принципа экономии в способе жить: подбираешь понравившуюся всем аналогию – и всем немедленно начинает казаться, что они всё, всё поняли. При Брежневе самонаводящиеся взрывные устройства не срабатывали с опережением графика. И у меня такое чувство, при Джоне Кеннеди такое вообще было бы невозможным. Суть в том, что любая реальность время от времени устраивает свои точки бифуркации и ставит задачки на выживание и общую сумму меры личной свободы. Она перекрывает все выходы, а потом смотрит, что получится.

Иногда получается совсем не то, что она ждет. И тогда застигнутой врасплох оказывается местная мера терпения и вместе с ней вся местная система ценностей. Любая реальность любит, чтобы о ней думали шепотом. Вы все – важнейшее дополнение к ней. Без вас мир был бы не полон. Вы все – тень одной, ни с чем не вступающей во взаимодействие массы. И стоит вам только на минуту замедлить бег свой и прикрыть глаза, как в ушах у вас раздастся знакомый шепот и притчи, разные-разные сказания о Шагающем камне, который может шагать, который вот-вот шагнет – и тогда придержат свой дрейф континенты, молчанием провожая ушедший в историю жест.

И вы напрягаете крепче слух, готовые слушать еще, и в уши без перехода бабахает неувядающее:

    «Дорогия-а… Руссия-а-ани-и!..»

«Дорогия—а… Руссия—а—а—ни—и!..