Комплексное ЗЛО. Шкафы и Шпионки

Пригласил присесть, хмуро ознакомился с талоном и медицинским заключением, сложил это все в папку у себя на столе и коротко сообщил:

– В рассмотрении отказано.

– То есть как “отказано”? – второй раз за утро у меня закончились слова.

– Вот так – “отказано”, – добавляя властности и официоза, надавил страж и посмотрел при этом мне прямо в глаза.

– Это нападение третьего порядка! – я тихо начала закипать, – в рассмотрении таких дел не отказывают!

Мы с мужиком яростно сцепились взглядами и минуты две пытались засверлить друг друга на смерть.

Неожиданно страж устало выдохнул и, откинувшись в кресле, отвел взгляд.

– Госпожа Сатор, – скучающее раздражение, – господин, которого вы обвиняете в нападении, кто?

– Дарх! – зло, не раздумывая выпалила в ответ.

– М, – ироничный хмык, – а еще кто?

– Ректор, – стадия моего негодования перешла в тихое бешенство, – к чему вы клоните?

– К тому, – мужчина облокотился руками на стол и приобрел мрачный вид, – что он ректор в военном учебном заведении и при высоком звании капитана.

К чему клонил страж теперь стало несколько понятнее, но я с надеждой посмотрела на мужчину, рассчитывая получить еще хоть немного информации. Еще через один усталый вздох и пару неожиданно сочувствующих взглядов, мне было рассказано следующее: в преступлениях с военными у них проводятся собственные расследования. Любой СОП (служба охраны порядка) собирает данные и отправляет запрос в Министерство. Последнее и решает, кто будет проводить расследование и как.

В моем случае был назначен…. Капитан Саарин Мурес, по совместительству ректор и мой начальник. Который еще вчера заявил господину Тернволу (моему следователю), что со своими подчиненными разберется сам. После чего на глазах стража сжег папку, а кристалл с записями из моей комнаты оставил у себя. И вправду получается, если я еще не уволена, то он все еще мой начальник. Стало не по себе настолько, что рассуждения собеседника про то, какие вояки занозы в известном месте, были мной пропущены мимо ушей.

В конце рассказа я присвистнула, а следователь порекомендовал мне уносить ноги и не связываться с этим самодовольным солдафоном. Из участка выходила совершенно ошарашенная и потерянная. Долго стояла на крыльце, пытаясь не просто осознать полученную информацию, но и понять, во что же я вляпалась.

Мысли переполошенными таракашками носились в голове, напрочь отказываясь формироваться во что-то связное.