Сон и Явь. Осознание реальности

Мы все, не сговариваясь, подошли к разносу, наполненному фруктами, и каждая взяла себе то, что она хочет. Я выбрала яблоко, хотя смотрела совсем не на него, какой-то фрукт, да и был ли он фруктом, выглядел гораздо аппетитней, но этим он меня и пугал. «Лучше я съем то, что знаю», -подумала я тогда. Потом я взяла с разноса гроздь винограда, а под ней лежала такая аппетитная лепёшка. «Здесь не плохо кормят, -промелькнуло у меня в голове. Все что-то страстно жевали, и никто не знал, что будет дальше. «Плакать или смеяться, или можно окончательно расслабиться и не о чём плохом больше не думать».

Такие мысли меня посещали, потому что в воздухе царила тревога, она ощущалась всем телом и трудно было с этим что-то сделать. Перебороть это состояние было просто невозможно. Оно передавалось и мне. Даже после того, как мы поели чувство тревоги, так и осталось, и нависшая тишина не давала покоя. «Заговорил бы хоть кто-нибудь. Так может легче бы стало переносить неволю». Всё как на зло молчали, и я не решалась начать разговор. Все скорее всего боялись обсудить, ту ситуацию в которой они оказались. Они, наверное, совсем не хотели осознавать то, что с ними произошло. Где мы находимся, конечно же все понимали это, но заговорить об этом никто не мог. Тогда это станет правдой. Скорее всего мы все были из знатных семей и в каждой из нас теплилась надежда на спасение. «Зачем же тогда, знакомиться, если скоро всё закончиться. Нас всех спасут и увезут от сюда». Так в звенящей и зловещей тишине потянулся новый день, новой для всех нас, если можно так сказать жизни. Жизни в золотой клетке, без права на свободу, а в эти дни и без возможности увидеть небо, солнце, птиц, парящих в небе таких свободных. Весь мир сейчас заключался в этой маленькой комнате, увешанной коврами и уставленной золотом. Многое пришлось переосмыслить, находясь в ней. Понять, что мир и жизнь – это свобода, странно, но я даже во сне отчётливо представляла себе это состояние. Как хорошо, самой решать куда сегодня пойти и что сегодня делать. Об этом думать тоже не хотелось, но мысли лезли в голову сами собой, и я ничего с этим поделать не могла. Как долго длился день я не ощутила, природа взяла своё, я всё-таки уснула и сколько проспала тоже не известно. Когда пришла в себя от этого забытья, мои спутницы занимались кто чем, кто плакал, кто спал, кто доедал оставшиеся на разносе фрукты. Всё как-то шло потихоньку, время тянулось словно замерло. Я потеряла ориентацию во времени, уже не различая день и ночь.