Изоляция. История болезни

Она не послушалась мужа, как всегда опираясь на собственное мнение, и оставила лыжный костюм дома. Хорошо, хоть для малыша ничего не забыла. ?

Перед выездом из хостела Джорджио позвонил в каждую из гостиниц в округе. Ни в одной не нашлось мест. Мужчина был неприятно удивлён поведением австрийцев. Всегда радушные, гостеприимные, они славились своим тёплым отношением к соседям и получали полную взаимность. Раньше эти территории были одной страной, и общие корни связывали потомков узами дружбы. К сожалению, пандемия взяла свой старт в Европе именно в Италии, и страх мгновенно разрушил связи, создаваемые веками.

Слова официантки подтвердились: итальянцы были неугодны. Мужчина потратил полчаса на изучение карты и теперь уверенной рукой вёл автомобиль на север.

Они уже давно въехали на Баварскую землю. Машина летела по отличной дороге, забираясь всё глубже в лес. Наконец, колёса остановились. Было темно, все очень устали, потому не стали разглядывать местность.

Чиара с малышом на руках прошла за мужем в небольшое здание, скорее напоминающее частный дом, чем отель.

Это оказалось настоящее охотничье шале. Внутренняя отделка и мебель из цельного дерева давали ощущение надёжности и уюта. Стены, подушки и даже ковры в номере были декорированы изображением оленей. Почему-то присутствие этого миролюбивого животного успокоило Чиару.

Они как раз успели к ужину. Свежая рыба, крепкое пиво и запечённый картофель помогли окончательно расслабиться. А главное, здесь не было неприятия или испуганных взглядов.

Малыш наелся и быстро уснул прямо за столом. Джорджио сгрёб его в охапку, и семья отправилась отдыхать.

Утром Чиара выглянула в окно и ахнула: изумрудно-бирюзовое озеро, нетронутый белый снег, лазурное небо и ослепительное солнце. Место называлось Вальхензее. В этом раю они прожили почти неделю.

В первый же день семья отправилась немного осмотреться. Чиаре не хотелось выходить, но Чезарино был иного мнения: ещё за завтраком он изучил каждый уголок отеля, разбил чашку, опрокинул яичницу и разорвал подушку с оленем, сгорая от искренне детского любопытства – что же там внутри? Потом принёс свои ботинки, положил на белоснежное покрывало и, глядя матери прямо в глаза, выразительно показал пальчиком на дверь.

Они с Джорджио назвали его Чезаре (в честь Гая Юлия и последующих Цезарей – именно так переводилось его имя с итальянского), заранее предчувствуя характер командующего.