Матрица жизни на Земле

Эти люди сейчас весело хохотали, а только час назад давали сложнейший наркоз тяжелейшей больной, когда надо было учесть все-все, даже возраст… прозрачненькой австриячки. И я знал, что мне – хирургу – работать с анестезиологом Князевым и анестезисткой Инной – это то же самое, что быть за каменной стеной.

– Юрий Иванович! Если бы вы были анестезиологом или анестезисткой, то вам бы не до грудей было, – решил внести ясность Андрей Дмитриевич Князев. – Когда ты даешь наркоз, то есть ведешь больного между жизнью и смертью, а в глазу работают шеф, Оксана и Света, то тут, Юрий Иванович, не до каких-то сантиментов, с фигурой связанных.

Это вам, Юрий Иванович, не микроскоп подстроить, если что не так. Микроскоп – он, все-таки, железка.

– Не согласен, – парировал Юрий Иванович. – Если с этой железкой что-то не то, то тут сразу шум начинается, – понятно, шефу не видно, в каком месте глаз разрезать-то. А Оксанка со Светой поддакивают ему и своими придыхами, пока ты микроскоп ремонтируешь во время операции, мешают творческому процессу, когда ты вскрыл эту сломавшуюся японскую машину под названием операционный микроскоп.

Молчали бы в тряпочку, когда ты… операцию делаешь в операционном микроскопе… А то «Ы-х!», да «Ы-х!»… противно как-то… А вообще, Андрей Дмитриевич, скажу я тебе вот что.

Наша анестезиологическая бригада: Андрей Дмитриевич Князев и Инна Баутина

– Что?

– А то, что ты, когда наркоз даешь, очень на татарского мужа похож.

– Как это так? – растерялся анестезиолог Князев.

– Ты, Андрей Дмитриевич, – стал пояснять Юрий Иванович, – как только трубку в глотку больному затолкаешь и к глотке наркозный аппарат подключишь…

– Чего, чего? – не понял Андрей Князев.

– К телу… м… м… к больному… наркозный аппарат подключишь, – поправился Юрий Иванович, – то сразу начинаешь ходить важно, как гусь, и изображать из себя татарского мужа, который все свое властолюбие на жену свою спускать привык.

– С чего это?

– А с того, что ты, Андрей Дмитриевич, важно ходишь во время наркоза и говоришь тоном, не терпящим возражений, только одно слово – «деприван![1 - Деприван – препарат для наркоза.]».

– Но я и другие слова говорю, например, «энфлюран».

– Но слово «деприван» говоришь важнее всего.

– Да, да, Андрей Дмитриевич, вы слово «деприван» говорите важнее всего, – согласилась Инна.