Горлица и лунь

Вот серьга ее – нашла там на ковре, – осторожно протянула сестра брату плоский кусочек металла.

Джучи от гнева изменился в лице и пошел к жене, которую приводили в чувство рабыни. Абукан же беседовал с Бату-ханом, даже не глядя на любовницу свою. Прислужники уже начали выносить тела и отчищать кровь с ковров и подушек. Сартак, все еще с наивностью в глазах узких, с улыбкой безмятежной (как дитя, не горюющее оттого, что кот мышь поймал), обратился к сестре:

– На княжне какой-нибудь меня здесь женят, я слышал.

– Не рано ли? Абукан свободным ходит, а даже меня старше. Люди говорят, красавица хороша, пока не стала женой…

– … а лисица – пока не убил ее, – ответил Сартак, веки прикрыв.

Внутри у Бортэ все похолодело. Заговор, что ли?

– С другой стороны, плохой муж для своей жены всегда герой, – продолжил отрок, на Джучи и Балендухт глядя. – А мне приснилось, что ты молоко пролила – худая примета.

– Пока хан в здравии, будет нам всем счастье.

– Бортэ, хан на спину себе слишком много взвалил.

Надорвется, упадет – и все рассыпется. А наследникам тащить это в разные стороны…

– А если одному наследнику? – спросила Бортэ безучастно, отводя в сторону глаза горящие.

– В мирное время ни одному человеку такими просторами в одиночку не владеть. А военные походы вечно длиться не могут. Абукан со мной часто спорит про это.

Что лукавый отрок задумал? Почему сейчас, когда хан в силе и здравии, разговор этот зашел? Но девица ничем не выдала душевных терзаний своих.

Она улыбнулась и собралась ответить шуткой, но Абукан уже подошел к сестре и брату.

– Идем, Сартак. Бортэ к себе отец требует.

Ханум поспешила к Бату, на нее глядевшему жадно, будто что-то в лице ее искавшему. Обогнув выносивших диван людей, девица возле родителя своего остановилась. Тень улыбки на губах алых заиграла – ожидала красавица похвалы за беседу с князем Ярославом.

– Абукан сказал, что нашел три повивальных бабки, что при родах твоих должны были глаз с жены моей не спускать, да тетка Донгмеи их вон прогнала, только головка показалась.

Думает, что ты подкидыш, – сказал Бату-хан, хмурясь.

– Раньше это надо было говорить, пока я в колыбели лежала. Я в тебя, отец, умом – а в кого у нас Абукан такой – непонятно, – ответила дочь, улыбаясь, хотя уже в который раз екнуло сердце в груди ее. – Сартаку запрети у самого старшего брата так часто бывать – жаль будет, если пропадет мальчишка.

У себя в юрте снова сидела Бортэ у огня.