По линии взлёта

Такими темпами, я намочу свое дорогое платье.

Биго был прав. Это платье от Валентино. И это последний мамин подарок. Она так хотела увидеть меня в нём на сцене, чтобы я при этом пела её любимую песню.

Cеline Dion – My heart will go on love.

Мама рассказывала, что это первый фильм, который они с моим отцом посмотрели вместе. Первое свидание и песня, которая стала символом их любви. Мама до последнего вздоха любила моего отца. Возможно, поэтому Алексей Семёнович так ненавидел меня – живое доказательство их любви.

Сегодня я спела драгоценную песню в платье, которое для меня дороже всех денег на земле. Я провалилась. Не оправдала её ожиданий.

Мои руки дрожат. Я вся сотрясаюсь.

– Не прошла?

Резко поднимаю голову, чтобы увидеть Михаила Михайловича, остановившегося напротив меня. Качаю головой ответ, всхлипывая. Слёзы брызнули с новой силой.

– Бедная девочка, – старичок опускается возле меня на лавочку, прижимает меня к себе, словно заботливый дедушка, которого у меня никогда не было. Его рука заботливо поглаживает по темечку.

Чувствую посторонний запах: корица и немного укропа. Но не отстраняюсь. – Я был уверен, что ты пройдёшь.

– Я тоже… ик… ой, – сама удивляюсь появившейся икоте.

– Значит, судей на мыло? – пытается пошутить дедушка.

– Да! – дергаюсь я, выпрямляясь. – Особенно Биго!

– Кого? – Дядя Миша улыбается, затем поднимается на ноги. – Вставай.

– Зачем? – шмыгаю носом, но слёзы прекращаются.

– Хочешь остаться на скамейке на ночь?

Морщусь.

– Нет, – выдыхаю едва слышно.

– Тогда бери свой чемодан и шагай за мной. В темпе.

Не знаю, почему я послушалась. Может, из-за того, что он приютил меня вчера. Или потому что только что успокаивал.

Мы прошли три квартала. Ноги жутко заныли. Они были недовольны каблуками. Я уже всерьез собралась открыть чемодан, чтобы достать кеды, когда дядя Миша вдруг затормозил у подъезда.

– Мы пришли, – добродушно улыбнулся старичок, подвигав усами. – Осталось только подняться на второй этаж.

– Я не… – Подозрительно осматриваюсь.

Впервые за пятнадцать минут в мою голову закрались нехорошие мысли. – Вы здесь живёте?

– Да, – кряхтит дядя Миша, доставая ключ от домофона. – Я живу один, а комнат у меня две.

– Но мне нечем платить за жилье.

– Бог с тобой, детонька, – охнул охранник. – Не нужны мне твои деньги.

– Но… – я подняла руку, чтобы возразить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Можешь прибираться в квартире, готовить…

– Я не умею готовить.