Тетушка Розетта

Тишина, правда, у каждого была своя: холодно-бесстрастная и горячо-раздраженная.

Лишь только когда Маркус встал, тишина прервалась.

– Проклятье, – зашипел он, скривившись на собственную ладонь.

– Что такое? – Джозеф, несмотря на обиду, тут же отозвался.

– Порезался, – коротко ответил Маркус, кинул осколки в мусорную корзину и потянулся к шкафчику с аптечкой. – Иди, начинайте без меня.

– Сильно? – тут же сунулся посмотреть брат.

– Что, Джоззи, материнский инстинкт проснулся? – издевательски спросил Маркус.

Джозеф его ответом не удостоил и, бросив острые стекляшки в корзину, быстрым шагом вышел из кухни.

Маркус наконец остался один.

Парень включил воду, подставил ладонь под струю и крепко задумался. Проблема. Тетушка за ночь не испарилась, не провалилась сквозь землю и даже не умерла от сердечного приступа.

Кровь розовыми струйками стекала по пальцам, и не думая останавливаться. Неужели единственный выход – запачкать свои руки, чтобы избавить себя, брата и сестру от этой обузы? Кровь плохо смывается, она оставляет за собой едва заметные разводы, но эти разводы никогда не сотрутся из памяти.

Они будут жить вместе с тобой, будут давать пищу грызущей душу совести. Маркус не был трусом. Но и идиотом себя не считал. Только идиот может наивно полагать, что имеет право распоряжаться чьей-либо жизнью.

"Значит, мир населен преимущественно идиотами? – иронично подумал Маркус, взяв в руку бинт.– Что ж, доля правды в этом определенно есть".

Медленно, но аккуратно перевязав порез, он остановился у двери в столовую.

Всю ночь он раз за разом прокручивал способы "избавления" от Розетты, представлял все в деталях, воспринимая вопрос скорее как интригующую задачку, головоломку, которую можно решить множеством способов, а теперь… боялся войти в комнату и заглянуть своей надуманной жертве в глаза.

Не идиот. Но определенно трус.

– Доброе утро, тетушка, – холодно поздоровался Маркус, не желая играть на публику, которую не обманешь неестественной улыбкой, но и не испытывая никакого желания продолжать утро скандалом.

Он сел за стол.

Розетта поморщилась: как же придворные смеют не выражать радость при виде ее, несчастной страдалицы.

– Ты не очень-то рад нас всех видеть, я смотрю, – дрожащим голосом осведомилась женщина. Похоже, его нежелание тратить время на скандал тетушка собиралась вопиюще проигнорировать.

– Нет. С чего бы радоваться? Все живы, здоровы… – Маркус смерил тетушку презрительным взглядом.