Философское измерение истории

В этот период впервые разделяются как противоположности земля и небо, сущее и должное, повседневность и идеал. Стремясь к идеалу и осознавая свою беспомощность, человек обращается к внешней силе, но не к герою или местному божеству, у которого он искал избавления от мук в «доосевой» период, а к единому и всемогущему богу, стоящему вне мира и способному спасти человека лишь по своей доброй воле. «Человек как бы впервые побуждается к ясному, отчетливому мышлению, возникает рефлексия – почва, на которой впервые произрастает философское мышление» (Ясперс К.

133

См.: Gourvitch G. Determinismes sociauxet liberte humanaivie. Paris, 1963. P. 261. См. также: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVI1I вв. Т. 2. Игры обмена. С. 467.

134

Бродель Ф. Указ. соч. С. 467.

135

Там же. С. 468.

136

Хейзинга Й. Осень Средневековья. М., 1988. С. 61.

137

Там же.

138

См.: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. С. 486. Слово «буржуа» получает широкое распространение лишь к концу XVI в. либо к концу XVII в. Всеобщим его употребление станет в XVIII в., а Французская революция обеспечит его успех и сделает его характерным ярлыком уже капиталистического общества.

139

Традиционалистские культуры Востока (арийская, индийская, китайская) и культура европейского средневековья создали свободные города, в которых существовали органы общественного самоуправления, прообразы частной собственности и правового самосознания, реализовались первые попытки поставить власть в зависимость от общества.

140

См.: Шафаревич И.Р. Социализм как явление мировой истории // Есть ли у России будущее? М., 1991.

141

См.: Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992.

142

Лебон Г. Психология социализма.

143

Шафаревич И. Две дороги – к одному обрыву // Новый мир. 1989. № 7. С. 159.

144

Там же. С. 161.

145

Там же.

146

Речь будет идти преимущественно о европейских странах, но не по причине «европоцентризма», а потому, что в Европе, как правило, «все лучше видно, чем в иных местах» (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. С. 463).