Вопреки

Пройдя сквозь тесный и слабо освещенный коридор, мы с папой вышли вновь к зоне регистрации, где уже были Макс, Марта и сотрудники безопасности. Даже интересно, они с работы Макса или нет… Марта была сама не своя: бледная, напуганная, нервно теребящая манжет своего серого свитера и беспомощно смотрящая по сторонам. Макс был чуть более жизнерадостным и что-то напряженно печатал в телефоне. Когда Марта увидела нас, то бросилась с распростертыми руками, словно не видела целую вечность, приговаривая, как она переживала и как я ее напугал.

Тем не менее, все хорошее когда-нибудь заканчивается, а потому, когда количество сотрудников стало увеличиваться, я понял, что пришли за мной. Я вцепился в папу, как кот в хозяина при виде воды, и не намеревался его отпускать до тех пор, пока эта экспансия будущего не остановит свое влияние на меня настоящего.

– Кто все эти люди? Зачем они здесь? Тут же нет ничего угрожающего!

– Они просто проводят вас к самолету.

– Нет, не бросай меня, нет! – Я прижался к папе, стараясь как можно сильнее вцепиться в него и не отпускать.

Папа приобнял меня, но на его лице не проступало никаких эмоций – он был мертвенно спокоен и даже пугал этим. – Не отпускай меня!

– Лёша, все будет хорошо! – Не знаю, подал ли папа какой-то знак Максу или тот решил взять бразды правления, но я почувствовал, как его тяжелая рука опустилась мне на плечо и крепко обосновалась на нем, попытавшись оттянуть меня от папы.

– Не трогай меня! – Зашипел я на Макса, вцепившись до царапин в папино запястье.

– Лёша, все тебя ждут, не устраивай истерику! – Макс с силой потянул меня к себе, когда папа опустил руки, а Марта виновато смотрела на меня, роняя слезы. Ну уж нет, вы сами напросились на нее!

– Я ненавижу твою работу! Ненавижу! Я вас всех ненавижу! Это ты во всем виноват! Ты! Отпусти меня! Отпусти! Папа, не отправляй меня туда! – я тянул к нему свои руки, но Макс безжалостно заламывал их, прижимая меня к себе. – Отстань! Не трогай меня! Это моя жизнь! Моя! Пожалуйста! Папа! Папа! – Макс оттаскивал меня все дальше и дальше, пока мы не скрылись за стенами паспортной зоны.

Я был не в себе, мне казалось, что я мог в этот момент сломать ему руки своими попытками освободиться. Я орал на весь терминал и не собирался успокаиваться, мне хотелось только одного: чтобы через крик вышла вся боль и страх и чтобы все слышали, как мне плохо и содрогались от этого, особенно те, кто только что меня бросил.