Повесть о граффах

– Прошу заметить, Матильда, что среди моих друзей тоже есть телепаты, и я предлагаю эти меры отнюдь не из-за упрямого тщеславия, а в целях уважения граффов с другими ипостасями. – Ид Харш обвел хмурым взглядом всех присутствующих. – Мы должны знать, если перед нами стоит телепат, и быть готовыми к прочтению наших мыслей.

Половина кружка закивала, оказывая солидарность озвученному мнению, а другая половина молча переглянулась, решив не вступать в щекотливый спор. В образовавшейся паузе женщина с длинной косой переключила внимание на только что подошедших.

– Филипп Кроунроул! – воскликнула она, и весь кружок обернулся. – Приятно видеть вас здесь! – Последовала новая волна приветствий непопулярного Филиппа. – Кто ваши спутницы? Обе прекрасные и такие разные девушки.

«Девушки»?

Ирвелин посмотрела направо, потом налево. В самом деле, рядом с ними не было Августа. Пошел исправлять недоразумение в виде всеобщего поклонения Филиппу?

– Да, позвольте представить. Мирамис Шаас, флорист, и Ирвелин Баулин, пианистка.

– О, вы играете? – обратилась к Ирвелин шатенка с фиалковыми перьями в прическе. – И как вам сегодняшний оркестр?

Весь кружок повернулся к Ирвелин. Оглядев с десяток неизвестных лиц, девушка сглотнула:

– Музыкант на виолончели слишком торопится, бежит впереди ритма, – ответила она с обыкновенной прямотой, чем спровоцировала рябь неловкого смеха.

– Прошу, не судите оркестр слишком строго, – сказала ей все та же шатенка с перьями, не сумев скрыть личного оскорбления ответом Ирвелин.

 – Этот ансамбль впервые выступает на таком престижном мероприятии, да и сцену для них штурвалы установили только в четверг, когда закрывали галерейный зал на реконструкцию, отобрав у музыкантов последнюю возможность отрепетировать.

– Баулин? – вступил в беседу Ид Харш. – Знакомая фамилия. Ваши родители, случаем, не из желтых плащей?

И снова взгляды кружка устремились на Ирвелин.

– Нет. Но моя мама в молодости была достаточно известной балериной. Агата Баулин.

– Ах Агата! – отозвалась женщина с длинной косой. – Конечно, знаю! Помню с ней спектакль «Тихие морозы Дюр». Прекрасная танцовщица!

– Приятно слышать, спасибо, – Ирвелин неуклюже изобразила что-то, напоминающее поклон.

– Никогда не увлекался балетом, – невозмутимо произнес Ид Харш, продолжая глядеть на Ирвелин с подозрением. Ирвелин не нашлась, чем ответить настырному граффу. И, к ее счастью, в разговор снова вступила милейшая женщина с косой.