Повесть о граффах

Где эти тринадцать лет семья Ирвелин проживала, где Ирвелин училась и кем работали ее родители за границей. Когда напротив каждого вопроса была проставлена галочка, детектив захлопнул папку.

– И последний вопрос. Как вы, госпожа Баулин, относитесь к поступку вашего отца тринадцатилетней давности?

– Разве мое отношение может каким-то образом помочь следствию?

– Все зависит от вашего ответа.

Значит, от ее ответа зависело, поставят ли ее имя в один ряд с именами других подозреваемых. Долго размышлять Ирвелин не пришлось.

– Я не осуждаю отца. Свой поступок он совершил без злого умысла.

Ид Харш отреагировал на ее ответ с чем-то наподобие хитрой усмешки.

– Получается, и в действиях вчерашнего вора не было злого умысла?

– Этого я знать не могу, – утвердила Ирвелин.

Они долго переглядывались, прежде чем Ид Харш обратился к желтым плащам.

– Ребята, нашли что-нибудь?

– Ничего, детектив, – откликнулся из спальни первый, а второй вышел с балкона и замотал головой в знак солидарности.

– Тогда уходим. Здесь мы закончили.

Вернув бумаги за пазуху, Харш грузно поднялся.

– А как самочувствие у дворцового отражателя, на которого вчера напали? – спросила Ирвелин. Сыщик посмотрел на нее не то с изумлением, не то с досадой.

– В госпитале пришел в сознание. Но допрашивать его еще рано. До свидания, госпожа Баулин.

Не сказав больше ни слова, Ид Харш обошел Филиппа и направился к выходу. Желтые плащи ушли следом. Продолжая избегать взгляда Филиппа, Ирвелин занялась неотложным делом – начала раскладывать уличную обувь согласно сезонности.

Иллюзионист подошел к окну и осторожно посмотрел вниз, на Робеспьеровскую. Вскоре он громко объявил «уехали» и вернулся в прихожую.

– Полагаю, нам стоит вернуться к Августу и Мире, – кратко сказал он.

Возражать Ирвелин не стала.

* * *

В квартире номер два левитант и штурвал накинулись на них с расспросами.

– Ирвелин, что желтые плащи хотели от тебя?

– Они ушли? Что вы им сказали?

– Они нашли вора?

– Вы не рассказали им про странное поведение моего сувенира?

Время, которое им пришлось провести в мучительном ожидании, не пошло на пользу обоим: Мира побледнела так, что почти слилась с цветом своих волос, а с Августа сошла его самоуверенная ухмылка.

Все вместе они прошли в мастерскую, и Филипп первым взял слово.

– Желтые плащи ушли. Белый аурум до сих пор не найден. Про сувенир мы ничего не сказали.