Изнанка чувств

Мальчики – налево, девочки – направо. Поделиться на команды и разойтись по волейбольным площадкам. И началось – никто меня в команду брать не хотел, пока королева красоты нашего класса, Арина Толмацкая, благосклонно не кивнула мне. Это было до боли унизительно, потому как до этого, целый поток успел проехаться по тому, что я в этой школе – белая ворона, которой совсем никто не рад.

Игра тоже проходила неважно, мяч мне почти не давали и все, кому не лень, смотрели на мои потрепанные кроссовки, которые от продолжительных стирок стали уже не былыми, а грязно серыми.

И я молилась, чтобы все это безобразие уже поскорее закончилось, да так сильно, что совершенно утонула в этом нехитром деле, а потому не заметила очередной, особенно сильной подачи с соседней площадки и мяч прилетел точнехонько мне в голову.

Бам!

И я ошалело свалилась на пол под дикий хохот двух классов. Жестокие гиены!

– Сажина! – орет преподаватель, – Ты там жива?

– Кажется, да, – скривилась я, а дальше потонула в глазах цвета стали.

– Не ушиблась?

А я как будто и родной язык забыла. Он говорит, а я только пялюсь на его губы и не могу разобрать никакого смысла.

– Может в медпункт?

Да, надо в медпункт, чтобы мне перетрясли мозги в моей черепной коробке, а то они уж больно в кучку сбились от его близости, от его запаха, от нежного прикосновения его руки к моему запястью. И от страха, потому что я заметила, как Кристина Батурина смотрела на нас и в глазах ее плескалась концентрированная злоба.

Мне крышка? Мне точно крышка.

Боже!

Выдернула свою руку из захвата Хана и нахмурилась, а затем пресекла дальнейшие вопросы, пытаясь самостоятельно встать с пола. Да куда там?

– Давай помогу, – подхватил меня парень под локоть, абсолютно игнорируя яростное шипение своей Барби.

– Марк, чё за дела?

Вот и у меня такой же вопрос.

– Сажина, ну ты как тут? – а это уже и преподаватель подоспел.

– Все нормально, Лев Давидович, не переживайте, – тру я ладонью лоб в том месте, куда угодил мяч, а потом зачем-то уточняю, – бывало и больнее прилетало.

– Устроила концерт, убогая, – недовольно цедит Барби где-то за спиной физрука.

– Батурина, на канат! – орет преподаватель, – Десять раз до потолка. Живо!

И та, закатив глаза дефилирует куда сказано, неприлично наворачивая бедрами восьмерки. Пока меня все еще придерживает Хан и его ладонь с моей руки каким-то магическим образом перекочёвывает на талию.

– Марк, давай ее в медпункт, – кивает головой на выход физрук.