Оттепель не наступит

– Наверняка, у вас возникает вопрос: почему дроны не разгоняют демонстрацию. Ответ прозаичен: особое распоряжение сверху.

Мы переглянулись. Рудо Йович не разрешает навалять бунтующим? Это что-то новенькое. Видимо, не один я так подумал. Коллеги вовсю перешёптывались.

– Знаю, вам кажется это странным. Ну, а мне нет. Протесты по делу. Движения в поиске пропавших детей нет. Это вопиющий случай. К тому же, близится годовщина Катастрофы. Устраивать разгон перед этим днём – идея не лучшая. Так что, друзья мои, за работу.

И да… – Аноре бросил на меня быстрый холодный взгляд. – Все остальные расследования тоже по плану. Миллер и Гарьер, останьтесь.

Ну, этого следовало ожидать. Когда все разошлись, Аноре провёл руками по аккуратно зачёсанным волосам и спокойно спросил:

– Кто такой Эрик Трульс?

Я снял очки и потёр переносицу. Макс заговорил:

– Это пьяница, не стоящий внимания. Но он дал нам информацию.

– Поэтому вы его избили?

– Мы его и пальцем не тронули, – сказал я. – Это ложь.

– Но вы допустили, что о вас в разгар общественного недовольства полицией написали подобную статью.

Вы до сих пор не научились искать управу на журналистов?

– Виноваты. Исправимся, – отчеканил напарник.

– Надеюсь на это. Устраните проблему. Если надо, арестуйте журналистку. Вы свободны.

Удивительно, но отделались малой кровью. Через несколько минут мы с Максом уже спускались на лифте к снегоходу.

– И даже никаких вычетов из зарплаты, – сказал я. – А ещё очень странно, что президент не разрешает разгоны.

Макс хохотнул.

– Аноре не сказал самое главное: скоро выборы. А разгон демонстрации дронами не то, чтобы повышает очки в глазах общественности.

– Ага, зато голод, безработица и вечная рыба на завтрак очень уж повышают.

– Тебе-то чего жаловаться? Что-то не замечал, чтобы ты одной рыбой питался.

Я пожал плечами.

– Никаких жалоб. Констатирую факты.

Мы вышли из Департамента и быстро пересекли площадь. Темзы не было видно. Кто-то из прохожих стал улюлюкать. Я на всякий случай надел капюшон, и в тот самый момент под ноги приземлилась бесформенная красная клякса.

Я инстинктивно отпрыгнул, но несколько капель всё равно попали на брюки и ботинки.

– Чёрт! – выругался я.

– Это кровь наших детей! – отчётливо послышался голос из толпы.

– Она на ваших руках! – добавил кто–то.

Мы переглянулись с Максом и быстро зашагали к парковке. Идея не разгонять бунтующих нравилась мне всё меньше. Судя по выражению лица напарника, ему тоже.