Хари

Разваливаясь прямо в одежде на кровати, Дина уже думала совсем о другом: о том, что некоторые глупые люди все-таки хорошие, потому что доброта важнее ума, о том, что разговаривать о чепухе тоже бывает полезно, о том, что бесцельно прожитые дни несомненно нужны, потому что они запасают силы для дней важных и содержательных.

В такой приятной легкомысленности, подпитываемой частыми Ритиными звонками, ей посчастливилось прожить еще неделю. Дина даже написала пару страниц для романа – несерьезных и радостных.

А в одну среду душную спальню девушки пронзил звонок городского телефона, и тогда все сломалось и разбилось.

Сиплый голос одного из друзей Артема, Дининого дяди, сообщил о том, что мужчину убили. Ухнули ломом по голове, когда вдруг обнаружили, что в квартире не так пусто, как сообщалось в наводке.

«Что они только хотели у него украсть? Он же совершенно бедный человек,» – собственная мысль больно резанула – «он же был совершенно бедным человеком».

***

Когда-то очень давно Дине было десять, а ему только-только исполнилось двадцать. Он ходил по всяким опекам и паспортным столам, по третьему кругу собирал одни и те же документы, тратил последние деньги на печать фотографий «три на четыре» и каждый раз несся забрать Дину из школы. Всегда опаздывал. Дина стояла на крыльце, закутанная в очень теплую одежду (Артему всегда казалось, что она вот-вот простудится), а неподалеку курила кучка учителей.

Артем прибегал к крыльцу, снимал с племянницы портфель, забирал сменку, брал девочку за руку и вел домой. Потом он запирал ее в квартире и уходил на заработки, а Дина делала уроки, ела вареное яйцо с макаронами или гречкой, а потом садилась у окна и смотрела на мир не по-детски безразлично.

Артем в это время ходил по квартирам – чинил краны и проводку, у особенно безбедных соседей мыл полы и выгуливал собак, а у одной бабушки подрабатывал сиделкой.

Когда сердобольные старушки вместе с деньгами и причитаниями о тяжелой Дининой судьбе давали Артему бублик или несколько конфет, он целиком приберегал их для девочки. Приходя домой, расспрашивал племянницу о делах в школе и жарил яичницу. После ужина доставал сладости и наливал Дине кружку сладкого чая.