Вперед, за Фениксом! Станем сильнее

Но Феникс оказался не промах!

Схватив меня за запястья, он подло поставил мне подножку, и мы оба повалились в снег. Точнее, он – спиной, а я – прямиком на него. Больно ударившись носом о его грудь, я на мгновение потеряла нюх, но потом приподнялась и, обретя его, едва не сошла с ума.

Его смуглое, едва румяное лицо. Терпкий запах благовоний и трав. Белозубая улыбка, окутанная горячим туманом. И глаза – голубые небеса на земле.

Вдруг стало так хорошо. И сразу же так обидно. Я толкнула Феникса ладонью в грудь и едва не расплакалась: какой же он хороший! Матушка, почему он такой?! Хороший, но такой глупый!

Как я скучала по нему, такому хорошему!

– Не обижайся, пожалуйста, – неожиданно сказал он, слегка ослабив хватку.

– Ну почему? Я же не хочу, – заныла я, не убирая рук. – Я не хочу уезжать. Не хочу, чтобы это приключение заканчивалось… Не хочу…

Я сглотнула подступающие слёзы. Плакса-Мира. Какой была, такой и осталась…

– Надо, Мира.

Он опечалился. Не знаю, от того ли, что ему приходится в очередной раз мне что-то доказывать, или от того, что я сейчас опять разревусь.

– Нет другого выбора. Так нельзя.

Звучит как приговор. Но это же не так…

Надежда… Неужели у меня не может её быть?

– Выбор есть всегда, Феникс, – пробормотала я. – Я докажу тебе это.

Его брови вдруг взметнулись, и он стал выглядеть растерянным. Редко мне удавалось видеть его таким: кажется, он стоял на распутье.

– Мира, я…

– Феникс! Ты что там забыл?! – послышался издалека знакомый голос.

Опомнившись, я тут же отпрыгнула и очутилась лицом в снегу. Дура… Зачем позволила ему так расположиться?

Вдруг я почувствовала тёплое прикосновение. Кожа вмиг потеплела, а по телу прошлась горячая волна, заставившая хвост завилять. Ласковым движением Феникс испарил снег на моём лице. А мне тут же захотелось нырнуть обратно, чтобы с головой провалиться под землю.

– Прости, Захария… Увлёкся немного, – сказал Феникс, неловко улыбаясь.

– Я просил тебя держать костёр зажжённым, а ты взял и подставил всех поваров.

Я вскинула голову. Ожидая увидеть пухлые щёки Захарии, налившиеся румянцем злобы, я неожиданно для себя заметила, как его взгляд бегал между мной и Фениксом. Взгляд широко открытых глаз – неожиданно взволнованный для такого спокойного юноши.